Интербеллум. Вверх по реке

Я умел управлять с малыми судами, да и особой сноровки тут не требовалось, так что мы решили стоять вахты у руля с Эрнандесом, сменяя друг друга.

С Келгором прощались без особой теплоты. Всё же тот был психопатом, а подобных ему я недолюбливал. И майор отлично чувствовал это. Но как бы то ни было в бою он показал себя решительными командиром и умелым бойцом — и за это я его уважал. Мы пожали друг другу руки — также крепко, как и при знакомстве.

Это рукопожатие напомнило о ранении. Как ни странно, нога больше не болела, несмотря на все рывки и перекаты во время схватки.

Стоило почуять порох, и я быстро пришёл в себя. Война для меня — лучшее лекарство. Завтра утром, конечно, нога снова разболится, но это я переживу.

— На ночь глядя отчаливать собираетесь? — удивился Келгор, глядя на Святого, отвязывающего канат, крепивший пакетбот к причалу.

Ночевать в деревне ни у кого желания не было. Пускай грёбанную мясную кладовую и сожгли, на её месте только пятно копоти осталось, столько горючего вылили на стены и пол хижины.

Но оставаться в выжженной фосфотаном деревне вместе с начинающими смердеть и разлагаться на жаре десятками трупов, мы не собирались.

— Не море, — усмехнулся я, становясь к штурвалу. — Вырулим.

Эрнандес завёл двигатель — и тот весело затарахтел. Я прокрутил штурвал, разворачивая пакетбот носом к фарватеру. Махнул на прощание шагающему к своим машинам Келгору. Мы продолжили путь на юго-запад: к истокам Великой реки и логову полковника Конрада.

[1] Третья секция Генерального штаба Экуменической империи, а по факту всей Континентальной коалиции, занимается военной разведкой.

VIII

Как я думал: нога подвела на следующее утро. Мы не слишком долго шли по реке — главное: уйти как можно дальше от деревни, чтобы больше не чуять в воздухе вонь сгоревших тел. Ближе к полуночи нашли место, где причалить и остановились на ночлег. Эта ночь стала первой, когда выставили часовых — «Нэлли» шла без остановок в безлюдных местах и надобности в этом просто не возникало.

Я искренне порадовался, что утром стоять за штурвалом — очередь Эрнандеса. Нога прострелила болью, стоило мне только слезть с лавки. Я едва ковылял, и сама мысль о том, что придётся стоять несколько часов, вызывала тошноту. С питанием тоже стало хуже: мы разогревали концентраты на небольшой плитке, установленной на корме. Занимались этим Пеппито и Святой попеременно. Если честно, я подумать не мог, что настолько привыкну к нормальной пище.