Интербеллум. Вверх по реке

— Рагнийцев, — поправил его Кукарача, предпочитавший молчать, пока мы с юношей болтали.

Чунчо тоже был на удивление тих, понимал, что путешествие наше подходит к концу, и очень скоро всех нас ждёт развязка.

— Тем более, — кивнул Оцелотти.

Его десантники уже забирались в пакетбот, складывая на корме всё, что взяли с покойников: оружие, ремни вместе с сумками, обувь, камуфляжные плащи.

Ещё по дороге я заметил, что форма Оцелотти пускай и выглядит прилично, но чинена не один раз. Ботинки он носил легионерские, как и остальные десантники, а не знаменитые сапоги на шнуровке, которыми те отличались от других солдат армии Коалиции.

Большая часть кожаной амуниции тоже была трофейной. Оно и понятно: свою взять попросту неоткуда, вот и приходится перебиваться, чем придётся.

— Мой боец встанет у руля, — распорядился Оцелотти.

Я возражать не стал, и Эрнандеса за штурвалом сменил рослый десантник.

Вскоре пакетбот двинулся дальше вверх по Великой реке. Мы были в двух шагах от логова полковника Конрада, и я понимал: настоящая опасность ещё впереди.

Мы проделали длинный путь, он близится к концу, и каким будет финал нашего долгого путешествия, зависит только от меня. И от того, что представляет собой теперь полковник Конрад Корженёвски.

Оцелотти недолго сидел с нами. Он убрался к своим людям, оккупировавшим корму. Лишь Святой продолжал нести вахту у пулемёта, но к нему никто не поднимался. Как и не покушались на пост Эрнандеса, почти безвылазно сидевшего в крошечном машинном отделении.

— Нам никто даже глаза не завязал, — сказал подсевший к нам с Кукарачей Чунчо, — значит, точно в расход пустят.

— Валяй, — махнул ему я, — смотри во все глаза. Думаешь, запомнишь дорогу?

Это было невозможно просто потому, что надо обладать совершенной памятью, чтобы ориентироваться в подтопленных Великой рекой джунглях, куда завел пакетбот новый рулевой. Мы давно покинули основное русло, уйдя в одну из многочисленных проток. Вода тут была застоявшаяся, покрытая ряской, которую разрезал, словно полотно, нос нашего пакетбота.

Казалось, мы плывём в море грязи, она налипала на борта, превращая пакетбот в подобие какого-то болотного чудовища, вроде тролля. Скрюченные словно древние старцы деревья вокруг опускались почти в самой воде, склоняясь над нашими головами. С их веток свисали полотнища какой-то поросли — вроде мха — шевелящейся, несмотря на то, что ветра не было. Все старательно избегали касаться их — настолько омерзительны были эти лохмотья.