Изнанка. Том 1.

По догадкам могу предположить, что те самые магические каналы повреждены.

Навстречу ко мне выбежал еще один, но на этот раз обычный воин. Без какого-либо затруднения я убрал его с пути, и побрел в сторону, как я думал, своего отряда.

-Нет, нет, нет… - мой голос срывался от паники.

На земле, весь в грязи, захлебываясь в собственной крови, с перерезанным горлом лежал Дендрик. Я подбежал к нему и попытался руками зажать рану. Его глаза выпучились, а губы шевелились, пытаясь что-то сказать. Пару секунд спустя он испустил свой последний выдох и его тело обмякло.

Буря злости, смешанная с отчаянием, начала подниматься внутри меня. Все чего я сейчас хотел - это убивать; убивать как можно больше врагов; истребить их всех с лица этой планеты; лишить их тела душ.

Я рывком направился к линии фронта, там, где их было больше всего, по дороге круша всех, кто попался под руку. Я не мог представить, что во мне есть столько жестокости и безразличия. Но потеря друга… нет, потеря брата сказалась коим образом.

Наконец, добравшись до нужного места, я остановился и вихрем начал раскидывать всех вокруг себя. Я стал эпицентром смерти, где не было своих и чужих. Под раздачу попадали все. Все, что я сейчас видел перед собой – это мертвое лицо Дендрика.

Я сосредоточился, собрал еще таившийся во мне остатки сил. Напряжение росло, достигнув своего апогея, и высвободилась из меня в виде зеленого серпа, который был так любим нашим легатом. Только этот был в разы больше и мощнее, растянувшись на весь горизонт.

Видя такие потери, в сердца врага вселился ужас и страх, и они со всех ног побежали. Точнее их остатки.

Я, кое-как поднявшись на ноги, поплел в сторону своего друга. Все на моем пути расступались, пряча свои взгляды. Страх был не только у врагов. Не было голосов ликования, не было празднования при виде бегущего врага.

А в голове все мысли крутились только вокруг одного слова - «лопата».

Глава 19.1. Интерлюдия.

Тень от свечи из-за легкого сквозняка в походной палатке исполняла различные пируэты, словно самые искусные танцоры закрутились в страстном танце.

Легат сидел за письменным столом, со смазанными от чернил пальцами и держал в руке перо, занесенное над белоснежной, пустой бумагой: для доклада в центральное командование. По его уставшему лицу казалось, будто он за эти несколько дней постарел на добрый десяток лет.