Изнанка. Том 1.

Я понял, что он дает мне время успокоиться. Дать голове остыть. Так я и поступил: одно из преимуществ быть берсеркером – это контроль своих гормонов. Перекрыл выработку адреналина, унял сердцебиение, понизил кортизол, чуть добавил эндорфина.

-Тогда что? – сказал я уже спокойно.

-Не становись как они: береги в себе человека.

И он был прав. Я не они: я не животное. Хотя сравнение с ними — это оскорбление животных.

-Хорошо. Я так и сделаю.

Далее мы продолжили наши ежедневные тренировки. Он закидывал меня всякими своими волшебными штучками, а я - либо изворачивался, либо просто принимал их на себя.

Иногда программа менялась от простого объяснения теории до настоящей дуэли. Если в самом начале он избивал меня как ребенка, то сейчас бой проходил, в основном, на равных, а порою и вовсе оставался за мной.

-Ты сильно вырос, - порадовался он за меня.

-Все благодаря тебе.

-Перестань. При всем моем желании я не смог бы в столь короткое время достичь таких результатов.

-Не принижай себя.

-А ты не возвеличивай меня.

-Может, остановимся на взаимном лизоблюдстве? А то мне надо поберечь эти силы для приема.

И мы залились смехом. Вытерли слезы, успокоили животы.

-Дарк…

-М?

-Могу кое о чем спросить? – поёжился я.

-Сначала спроси, а уже потом решим можно ли.

-Как так получается, что сейчас идет война, а они все живут так, будто ничего и не происходит. Все эти пиры, игры.… Разве им не должно быть страшно?

-Ну, тут все просто: война ведь где-то там, а они здесь.

-Как-то это…

-Беспечно?

-Да.

И глупо, пожалуй. Очень глупо.

-Я согласен с тобой. Но вот такие вот они люди. И ничего с этим не поделаешь, - пожал он плечами. - А хотя знаешь: может они боятся, но за всеми этими действиями пытаются скрыться от этого.

-А если враг будет у ворот, то, что тогда? Я имею в виду тебя сейчас.

-А что я? Я просто уйду еще на подступах этого самого врага. Я, человек, не обремененный домом или семьёй. Мой дом там, где я.

-Понятно…

И было в этом слове немного, тщательно скрываемой, грусти.

***

Сегодня был день приёма. Не зная, чего ожидать, я, естественно, волновался. Мало ли, что эти толстосумы могут выкинуть. Но больше всего я боялся, конечно же, не их, а Радогира. Не за себя - что он может сделать мне, если уже сделал все, - я боялся за Эврисфею. Тем более после того дня я ее ни разу так и не увидел, а расспросить о ней хоть у кого-то боялся. Потому что показал бы, насколько сильно я к ней привязался. А это могло повергнуть ее опасности.