Виашерон 4. Возвращение Безмолвного, Том I

Согласно Аристотелю, он был первым человеком, который когда-либо появлялся на сцене в качестве актера, играющего персонажа в пьесе (вместо того, чтобы говорить от своего лица).

[3] Художник — Regin Wellander.

[4] Эксплойт — в широком смысле уязвимость, которую можно использовать, злоупотреблять.

Интерлюдия

I am not afraid of the storm that comes my way

When it hits it shakes me to the core

And makes me stronger than before

It's not a question about trust

but will you stand with us

Can you feel it, make it real?

I think it might wash away tonight

Awaken from this never ending fight

It takes more than meets the eye

This war we're fighting it's not just rotting

Hey-o, here comes the danger up in this club

When we get started and we ain't gonna stop

We gonna turn it out till it gets too hot

Everybody sing, hey-o

Tell'em turn it up till they can't no more

Let's get this thing shakin' like a disco ball

This is your last warning, a courtesy call[1]

Тулагронн Золотая Река вошёл в свой кабинет и практически упал в кресло.

Последний сеанс связи с Родриком его чертовски измотал. Глава клана Стоунхоллов требовал результатов. И всё чаще он намекал, что Тулагронн засиделся в Аскеше, что пора бы ему размять кости и поехать представлять интересы клана где-нибудь на неразведанных территориях крайнего севера и юга. Лучше юга, — Родрик прекрасно знал, что он ненавидел жару.

Дворф, который ненавидит жару. Боги поистине обладали прекрасным чувством юмора.

Пока остальные его сородичи могли с утра до вечера стоять в кузне, наплевав на жар, искры и плеск растопленного металла, Тулагронн предпочитал сидеть в прохладе, держать в руках металл лишь в форме золотых слитков, а физический труд оставить тем, кому небесные правители не даровали мозгов.

Тулагронн подпёр ладонью лицо и приложился к фляге с местными вином. Фу, кислятина мерзостная. К её вкусу он так и не привык. Ни в какое сравнение с элем она не шла.

Председатель первого банка Стоунхоллов в Подземье, он же — полномочный посол дворфов, превращал тонкие позолоченные ручейки в могучие золотые реки. Так и родилось его прозвище, ставшее семейной фамилией. Он ненавидел эту проклятую дыру всеми фибрами своей души. Вместе с её надменными злокозненными хозяевами, чтоб их Аларис в нужнике всех утопила.

Эльфы светлые могли кого угодно довести до кондрашки своими многословными речами и обтекаемыми фразами.