Неподходящее занятие для женщины

Вы все черните, все разрушаете и ничего не строите. Вы предвкушаете наказание, как нашкодившие дети, а потом визжите, когда вас наказывают. Люди, которых я знала, с которыми росла, были другими.

– Думаю, и Марк Келлендер был другим, – мягко сказала Корделия.

– Возможно. Во всяком случае, жестокость он проявил к самому себе. – Она испытующе посмотрела на Корделию. – Вне всякого сомнения, вы скажете, что я завидую молодым. Это часто бывает с людьми моего поколения.

– И напрасно. Я всегда удивляюсь, чему тут завидовать.

Ведь молодость не награда, каждому из нас отпущена одинаковая доля молодости. Некоторые появляются на свет в более легкие времена, некоторые богаче и привилегированнее других, но при чем тут молодость? И потом, быть молодым – иногда это просто ужасно. Разве вы не помните, как это ужасно?

– Да, помню. Но я помню и кое-что другое.

Теперь Корделия думала, что разговор получился

странным, но избежать его было нельзя, и почему-то не чувствовала себя обиженной. Мисс Маркленд подняла голову.

– Однажды к нему приезжала девушка. Во всяком случае, я думаю, это была его девушка, иначе зачем ей было приезжать? Это было дня через три после того, как он приступил к работе.

– Какой она была с виду?

– Красивой. Блондинка, с лицом ангела с картины Боттичелли – нежное, овальное, глупенькое личико. Иностранка, кажется, француженка. И богатая.

– Как вы сумели это распознать, мисс Маркленд? – заинтригованно спросила Корделия.

– Потому что она говорила с иностранным акцентом; потому что приехала на белом «рено» – кажется, своем собственном; потому что ее одежда – необычная и неподходящая для сельской местности – была явно недешева; потому что она подошла к парадной двери и объявила, что хочет его видеть, с непосредственной заносчивостью, по которой легко распознать богатого человека.

– Он с ней увиделся?

– Он как раз работал во фруктовом саду – косил траву. Я отвела ее к нему. Он поздоровался с ней спокойно, без капли смущения, и усадил рядом с коттеджем, где она и ждала, пока он закончит работать.

Он был вполне доволен ее появлением, но не восторгался и не удивлялся. Он не представил ее. Я оставила их вдвоем и вернулась в дом до того, как он мог надумать это сделать. Больше я ее не видела. – Прежде чем Корделия успела вымолвить слово, она неожиданно произнесла: – Вы тоже подумываете, не пожить ли здесь какое-то время, ведь так?

– А они не станут возражать? Я не хотела спрашивать – вдруг они откажут.