Временщик

Вместо стекла в оконной деревянной раме красовался кусок старенького ДВП. Из-за этого чуда архитектурной мысли вентиляция значительно улучшилась.

— Лапоть!

На кухне что-то зашуршало. Секунда — и передо мной стоит сам виновник. Голову вжал в плечи, в глаза не смотрит.

— Это что?

— Древесно-волокнистая плита, — хмуро ответил домовой.

— Ты гляди, слова какие знает! Что она там делает?

— Стоит.

— Я вижу, что не лежит. Почему она там стоит?

— Стекло разбил, — вытер рукой нос Лапоть.

— И как ты умудрился его разбить?

— Окна мыл.

— О-о-ох, — я от бессилия сел на диван. — Кто зимой окна моет?

— Я…

— Ладно, а где ты ДВП взял?

— Там, — указал домовой на шкаф.

Я нахмурился. Вроде у меня внутри не было склада запасных и очень нужных вещей. Не Нарния все-таки. Открыл створки и вздохнул повторно. Ловкий домовой оторвал заднюю стенку совдеповского шкафа. Теперь можно было с удовольствием разглядывать обои.

— Ну ты и… Лапоть.

— Выгонишь меня, да? — зашмыгал носом домовой, так и не поднимая головы.

— Эх…

Если честно, хотелось.

Очень сильно. Но меня останавливали две вещи: злополучная пчела по имени Жалко и стряпня Лаптя. Так не готовила даже моя мама.

— Живи… пока. Только прошу тебя, не трогай ничего.

Вряд ли мои слова дошли до адресата. Вернее, мой приживала даже кивнул, однако явно остался себе на уме. Заставить домового ничего не делать по хозяйству — это, наверное, как заставить меня не пить пиво. Кстати…

Я скинул плащ и пошел на кухню. Не сказать, что холодно, немного свежо разве что. Самое то, чтобы опрокинуть в себя ноль-пять.

Помнится, когда закупался, взял несколько бутылочек для завершения тяжелого дня. Такого, как сейчас. Поэтому с предвкушением открыл холодильник — и…

— Лапоть!

— Чего шумишь, хозяин? — материализовался на табурете домовой.

— Пиво где?

— Так не было никакого пива.

— Бутылки тут лежали.

— А… Так то моча, а не пиво. Разве кто ж так варит! Посмотрел я, понюхал, попробовать даже пришлось. Понял, что не пиво это, обманули тебя, вот и вылил.

— Лапоть…

Очень хотелось нежно взять домового за шею и сжать ее до характерного хруста.

Но я сдержался. Даже мысленно поаплодировал себе. Просто налил воды в чайник и зажег конфорку.

— Никогда. Не. Трогай. Мое. Пиво, — холодно произнес я.

— Понял, — ответил домовой. И теперь я увидел, что до него и вправду дошло.

Чай мы пили в напряженном молчании. Точнее, я пил, а домовой сидел рядом, пытаясь прикинуться продолжением кухонного гарнитура. Ладно, отольются кошке мышкины слезки.