Аргилай. Возвращение домой.

Лаи зажал нос рукой и выругался, смешным изменившимся голосом:

- Какого хрена!? Как можно довести свой дом до такого состояния?

- И где Муха? – задалась более важным вопросом Трица, внимательно осматриваясь.

- И где дети? – добавил юноша все тем же смешным голосом. – Если они вообще есть у этого пройдохи.

- Смотрите! – маленьким пальчиком, Лиса указала в сторону темного угла.

Там стояла деревянная кровать, на которой под грязным одеялом лежал некто. Судя по длинным, давно не мытым, слипшимся волосам и тонкому тельцу, это была девушка.

В ней мало осталось от человеческого облика - все лицо, тело и руки незнакомки покрывали гнойные нарывы и засохшие струпья.

Аргилай перестал зажимать нос, но лишь для того, чтобы зажать рот. Юноша с трудом подавил подступившую тошноту.

Девушка медленно повернула голову и большими темными глазами уставилась на незваных гостей. Взгляд незнакомки был туманен и в нем читалась боль. В этот момент с улицы влетела пожилая женщина в черном платье и цветастом платке.

Она опять принялась кричать на южном наречии, а кроме того порывалась хватать пришельцев за руки и пытаться вытолкать их из своего дома.

- Да что тут вообще происходит? – в отчаяние вскричал Аргилай, вступая в борьбу с хозяйкой дома, которая пыталась вырвать у него из рук арбалет.

- Мамба, - попросила наемница. – Успокой женщину и проси где сын. Я так понимаю это мать Мухамарина, темперамент такой же.

Чернокожий великан поймал мечущуюся по дому женщину, аккуратно поднял ее на руки, встряхнул пару раз, чтобы та перестала верещать, а затем задал вопрос и повторял его до тех пор, пока мать Мухи не соизволила ответить.

- Тут есть пристройка. – наконец сообщил Мамба. – Муха ушел туда. – он кивнул на вышитую крестиком занавеску, висящую на стене. Та явно скрывала за собой небольшую дверку.

Мухамарина друзья застали за самым неожиданным занятием. Южанин стоял на коленях посреди большой, нарисованной на полу мелом пентаграммы и раздувал угли в металлической чаше. Рядом на полу лежали пучки различных трав, высушенные лапки какого-то несчастного животного, семена растений в тарелках, и маленький, на вид очень старый, бронзовый ларец.

- Колдунство! – испуганно вскричал Мамба, с грохотом рухнул на колени и вновь принялся баюкать в кулаке свой амулет.

Трицитиана страдальчески закатила глаза, а Лиса обняла чернокожего великана и принялась поглаживать по голове, успокаивая.

Муха резко обернулся на шум и тут же вскочил на ноги.