Аргилай. Возвращение домой.

Как мертвыми падают лихие Тильбонские парни к ногам предателей.

Все это было немыслимо, нереально, а потому еще более пугающе. Это не укладывалось в голове. За один краткий миг, мир перевернулся с ног на голову. Казалось победа близка, только руку протяни и уже можно обирать еще теплые трупы врагов, разливать вино по бокалам, лапать девок и напиваться до поросячьего визга. Но нет, победа упорхнула. Упорхнула, как испуганная птаха, оставив лишь липкий, сковывающий страх, полное опустошение и трепет перед будущем, что не сулило ничего хорошего.

Ноги Аргилая будто приросли к покатой крыше фургона. До побелевших костяшек юноша сжимал в руках арбалет из Мурдского дуба. Глаза отказывались верить в творившееся перед ними, а сердце колотилось в груди, словно копыта резвого скакуна в галопе. События, происходившие чрезмерно быстро, никак не укладывались в голове. Лаи судорожно пытался принять решение, что ему теперь делать. Одна часть личности, требовала немедленно броситься на помощь Тильбонскому ополчению, что сейчас оказалось в окружении и погибало под ударами врага.

Другая часть личности, надо сказать - не самая лучшая, не сама смелая, и явно настроенная дожить до старости, настойчиво вопила: «Беги глупец! Бросай все и беги! Своя шкура важнее!».

Аргилай не успел принять решение. Обстоятельства сделали это за него. Часть войска Хадна-ара вышло из битвы, оставив бронированным копейщикам лорда Джордана право добить остатки ополчения. Враг быстро перестроился и, подняв над головой щиты, стремительно направился в сторону баррикады.

Эльфийские стрелки разом ожили на холме. В небо вновь поднялись бронебойный ростовые луки Зеленого леса, готовые разразиться губительным дождем музыкальных стрел.

- Внимание парни! – слегка охрипшим голосом громко прокричала Трицитиана. - Ситуация изменилась, теперь все по-взрослому! Берем свои помидорки в кулак и защищаем фургоны! Не пустим врага к эльфам – выиграем битву. Баррикаду держать любой ценой! Все ясно?

Но ей ответил лишь шум усилившегося дождя.

Крупные капли воды падали с низкого свинцового неба, выбивая унылый ритм по покатым крышам фургонов. Промокшие до нитки люди неуверенно переглядывались. На грязных лицах, испещренных бледными тропинками воды, читался испуг и мысль убраться отсюда подальше. Но между желанием дезертировать и самим действием находится огромная пропасть страха: вдруг ты единственный сдрейфил и остальные тебя осудят.

Свист музыкальных эльфийских стрел разорвал липкий туман оцепенения.