Аргилай. Возвращение домой.

Краем глаза уловил движение – его одновременно атаковали двое южан. Лаи зарычал и рубанул полумесяцем арбалета по древку топора, летящего ему в голову. Древко сломалось. Легко увернулся от тычка копьем второго противника. Юноша дрался не размышляя, отдаваясь сражению очертя голову, словно любовной утехе. Первый противник упал с рассеченным лицом, второй – лишился кисти руки и скуля, уполз в сторону. Лаи достал стрелу и положил ее в окровавленное ложе из Мурдского дуба.

Лису отпустили. Южане увидели на что способен перемазанный кровью северянин с безумными глазами, и решили не атаковать его в лоб.

Воины Хадна-ара, проворно обходили нового врага по кругу, чтобы окружить и напасть одновременно со всех сторон. Их было девять против одного. И будь Аргилай хоть трижды мастер меча или великий воин, коими он не являлся, шансов у юноши было не больше чем волос на голове Локкириана.

Молча и стремительно Мамба обрушился на врагов, словно ураган на деревню. На темнокожем лице ярким пятном светился белозубый оскал хищника.

Взмах огромной сабли и противник упал на землю, а его бородатая голова покатилась в сторону. Другой попытался повернуться к чернокожему великану, но не успел и был разрублен от плеча до пояса. Лаи выстрелил, попал и тут же рубанул полумесяцем арбалета.

Четверо оставшихся в живых бойцов армии Хадна-ара трезво оценили ситуацию и предпочли пустить наутек.

Мамба убрал двуручную саблю в заплечные ножны и поднял на руки перепачканную, испуганную, но почти невредимую Лису.

Худшее не успело случиться с девочкой, подмога подоспела вовремя.

- Я позабочусь о ней. – заверил гигант, с некоторым беспокойством и страхом поглядывая на Аргилая.

Лаи кивнул и отправился к коновязи. Там все еще стояло несколько лошадей. Некоторые давно сбежали, оборвав уздечки. Но Упрямец был на месте, оседлан и готов к битве. Юноша одним прыжком вскочил в седло.

- Я знаю южный диалект. – внезапно сказал Мамба, баюкая Лису в своих могучих черных руках. – Тела командующих забрали, для устрашения.

Их собираются распять на столбах.

Начавшее было угасать пламя, взметнулось с новой силой. Словно в костер, бушующий внутри Аргилая, плеснули масла. Воображение юноши четко нарисовало долговязую женскую фигуру с рыжими волосами, облепившими бледное лицо, чье тело прибивают к столбу большими ржавыми гвоздями.

Застоявшийся упрямец чутко отозвался на легкий удар пятками по ребрам: рванул с места в галоп, и тут же перешел в карьер.