Сердеум

Это осознание успокаивало, все остальное уходило на задний план, а внутри становилось кристально чисто, прозрачно. Ничего лишнего. Был важен он, была важна его семья и поступление в Высшую Академию. Коварные шепотки остались позади. Они не повлияют на него в худших смыслах, только в лучших: закалят и укрепят. Он еще всех переиграет, поступит в Академию и будет гордо носить красную форму сердинардов! Будет гордо пролетать над городом под навесом собственных крыльев!

— Молодой человек, вы готовы? Или я вызываю другого.

— поторопила его дама, недвусмысленно глянув на часы.

— Я в порядке, я готов.

Дама провела его в следующий зал.

Когда Николас входил, мимо него прошел зареванный юноша. Сердинарды выводили из зала почти под руки, так как тот сам, видимо, не хотел уходить. Он упирался, рвался назад и со слезами отчаянно кричал:

— Прошу, дайте мне еще один шанс! Я просто не смог сосредоточиться, но я сильный энсерд, поверьте!

Николас нервно сглотнул, и страх перед предстоящей проверкой только усилился.

А что если и он… Юноша с усилием отмел эти мысли и попытался настроиться на лучшее.

В зале, куда его привели, не было ничего кроме длинного стола, за которым сидела комиссия. Несколько сильнейших сердинардов Сент-Терры и несколько учителей Академии. Их серьезный вид вселял трепет и легкий страх, Николас онемел и снова не смог сделать ни шага, но дама подтолкнула его вперед и даже шепнула напоследок ободряющее «Удачи».

Члены комиссии что-то писали, сверяли бумаги, обсуждали, но, когда Николас подошел ближе, смолкли и выжидающе уставились на него.

Во взглядах не было ни толики усталости, ни скуки — лишь спокойствие, сосредоточенность, у кого-то даже любопытство, а у двоих вообще отрешенный: может, советовались с сердцами насчет других участников. Некоторые скрывали биение своих сердец, а некоторые давали послушать умиротворенный стук своего. Сердце Николаса же бешено скакало в груди и готовилось вырваться из своей обители.

— Николас Дейн ман Лебиан? — строго спросила Ливен Телеан ман-дер Кевеччи — женщина преклонного возраста с забранными в пучок седыми волосами и красном, облегающим ее жилистое тело, костюме.

Во взгляде ледяных голубых глаз виднелись оттенки пережитого, но на сухом лице с впавшими щеками и тонкой полосой губ не отражалось ни капли слабости. Настоящий сердинард.

— Да. В смысле, так точно. — снова сбился Николас. Он стянул сумку с плеча, чтобы не мешалась, и молча встал перед комиссией, ожидая сигнала.