Сердеум

Применение энергии считалось полным взаимодействием сердца и человека, ведь первое отдавало ее, а второй направлял.

Николас вел энергию, — сначала по телу, а потом по рукам и до кончиков пальцев, — иначе та просто расползлась бы по воздуху. Но он чувствовал, что скоро рисунок будет готов.

Последние штрихи и все закончится. Ну же, ну!

Дверь с грохотом распахнулась.

— Николас Дейн ман Лебиан здесь!? — гаркнул кто-то.

Юноша вздрогнул от неожиданности, сбился и не отдал фигуре последнюю нить. Тонкая перламутровая волна расползлась по воздуху.

Когда юноша распахнул глаза, перед ним стояла нарисованная им фигура. Человек. Стояла несколько секунд и распалась, как только Николас ошарашенно выдохнул:

— Черт…

Глава 5. Они такие странные...

Вблизи Граница казалась еще больше, еще выше, она привычно отливала перламутром, но вместе с этим была бледной, даже несколько выцветшей. Такого раньше точно не было.

Синим полотном казался океан Забытых Битв, чистая вода которого прокатывалась золотящимися в лучах солнца гребнями и еле заметно переговаривалась с ветром.

На пирсе, шедшем вдоль Границы, виднелось три силуэта. Дилан прошелся по крепким, сырым доскам и осторожно коснулся пальцем Границы. Та не пропустила его, зато, как гладь воды, от касания дрогнула, прошлась кругами и вновь умиротворенно замерла.

А прямо перед ним сияла трещина. Узкая по сравнению со всей стеной, но для человека — достаточно широкая. Острые края ее золотились, а Сент-Терра за ней была видна четче, явственней, без всяких перламутровых примесей.

Шагнув в эту брешь, Дилан мог беспрепятственно телепортироваться на нее.

— Я надеюсь на тебя, эве-Медделин. — сухо попрощался отец и больше ничего не добавил.

Дилан мысленно закатил глаза, но расстраиваться не собирался. В конце концов, ему нужно было прощание не отца. Он обернулся к женщине, стоявшей позади него. Ее длинное зеленое платье наполнялось воздухом и трепетало в бьющих потоках неустанного ветра. Она имела очень светлые волосы; темные, но четко вырисовывающиеся на бледном лице, глаза; тонкие руки; покатые плечи; плавные изгибы тела и спокойное лицо.

На фоне огромного океана женщина казалась легкой пушинкой, которая вот-вот упадет в пропасть под играющими порывами. Она взирала на происходящее равнодушно, и во взгляде темных глаз не было ни мыслей, ни эмоций — ничего.

— Мама, не волнуйся, я скоро вернусь. И ты вернешься. — пообещал Дилан матери, взявшись за ее худые пальцы.