Сердеум

И как же, черт возьми, было трудно не побежать за ней! Не крикнуть: «Валери, постой!» О, как же это было трудно…

Внутри у Дилана все жгло и толкало идти туда, туда! За той маленькой удаляющейся фигуркой! Подбежать! Тронуть за плечо! И, опустив голову, чтобы заглянуть в медовые глаза, извиниться!

И Дилан, мысленно ругая себя, но не в силах сопротивляться, последовал за ней. Он хотел знать, где она живет. Или опять же уверял себя.

Ее дом оказался недалеко. Такой же небольшой, как все остальные, с красной черепичной крышей и фиолетовыми цветами под окнами.

Захлопнулась за девушкой резная дверь.

Наблюдая за этим издалека, Дилан тяжело оперся на фонарь. Внутри было оглушительно паршиво и гадко. В Медделин-Терре не явиться на встречу даме без уважительной причины — было верхом неприличия, так могли делать лишь те, кому было нечего терять даже с осуждением общества. Интересно, а как здесь?

Дилан долго топтался на месте. С одной стороны, так хотелось пойти к Валери, извиниться! Но как он будет смотреть на нее, когда будет знать, что впутывает в грязные планы отца? Конечно, он мог найти кого-то другого для этого, только Валери вот, уже у него на крючке, еще и журналистка-энсерд в придачу.

«Эве-Медделин. — прозвучал в его голове холодный голос отца. Он вонзился резко, с пульсирующей болью. — Эве-Медделин, ты меня слышишь?

Дилан охнул от неожиданности, зашипел и вцепился в столб уличного фонаря. Ну конечно! Он аве-Медделин, он имеет доступ ко всем разумам жителей Второй Терры.

— Я тебя слышу. — процедил он зло. — Не думал, что для тебя расстояние не окажется преградой.

«Я аве-Медделин, твой разум доступен мне в любой точке мира. Но не об этом.»

Ледяной голос с каждым словом вонзался иглами в голову Дилана, и тот еле сдерживался, чтобы не заорать от боли. Голова раскалывалась, мозг почти плавился, но привлекать внимание прохожих было нельзя.

«Ты ищешь информацию?»

— Да. — выдавил юноша и судорожно вздохнул, вцепившись в столб, как за спасательный круг.

Ричард, как давно заметил Дилан, никогда не называл его по имени или сыном. Только эве-Медделином, как бы подразумевая, что он, Дилан, для него лишь наследник и тот, кто сможет продолжить дело предков. На остальное ему было плевать.

«Прекрасно, эве-Медделин. Уже есть что-то?»

Дилан сосредоточенно размышлял, стоит ли рассказывать о слабостях сердец.

«Ты помнишь, о чем мы договаривались? — вкрадчиво спросил Ричард, не сумев не заметить заминку сына.