Сердеум

— несколько недовольно перебил его молодой голос.

Раздвинув еловые ветки, на свет вышел юноша в темно-синем плаще до земли, колчаном за плечом и луком в руках. Он скинул капюшон, обнажив светлое лицо, сейчас больше каменное, чем искаженное в каком-то раздражении.

— Ты мне помешал. И не надо кричать, хотя я понимаю, что ты делаешь это специально. Иначе быть не может.

— Король помешать не может, эве-Медделин. — холодно ответили ему.

Из-за деревьев вышел высокий, статный мужчина. Взгляд холодных голубых глаз устремился на сына, который в свою очередь смотрел на него точно также безотрывно и безэмоционально.

— Скажи на милость, почему я должен тебя искать? Помнится, ты должен быть в своей комнате. — сухо поинтересовался мужчина.

— У меня свободное время. Я решил поохотиться, Ричард. — особенно выделил Дилан имя отца, незаметно улыбнулся правым кончиком губ и провел рукой по сырым, золотым волосам, собранным в маленький хвост на затылке.

Он глубоко вздохнул свежий еловый воздух с мелкими капельками дождя и обратил лицо с прилипшими к нему золотыми прядями к небу. Нос с горбинкой, изгиб острых скул, безмятежный взгляд ясных зеленых глаз и тонкие губы, растянувшиеся в некой спокойной полуулыбке — все гармонировало и создавало единый образ ледяного спокойствия, в котором не было ни одной лишней мысли.

— Если бы ты не был моим сыном, я бы тебя казнил за такое обращение.

— Именно сейчас?

— Сейчас. — жестко повторил Ричард тоном, который не терпел возражений.

Дилан мысленно простонал, но вслух недовольства решил не высказывать и просто подал руку отцу. Короткий сигнал — хлопок ладонью о ногу, за ним — перламутровая вспышка, и вот они уже стоят в его комнате, на мягком ворсе ковра.

— А нельзя было в другое место телепортировать? — буркнул Дилан, мрачно оглядывая сапоги, в которых он бегал в лесу по грязи, листьям и мху, что сейчас и оказалось на прежде безукоризненно-белом ковре.

— Телепортировался бы сам. Ты это умеешь.

Дилан промолчал. Конечно, телепортироваться он умел, но силы тратить не хотел. Он угрюмо стянул сапоги, оставил их на ковре, а сам начал снимать снаряжение.

— О чем ты хотел поговорить? — спросил он, стягивая с плеч сырой плащ.