Последний Славянин

Мне даже не надо подключать повышенное восприятие, чтобы определить его логово: от дверного проема выходил характерный след примятой травы на два десятка метров. Здоровый гад. И края логова вымазаны прозрачной жижей. Точно копейщик. Это можно использовать.

Я повернулся к будке и побежал вдоль следа слизняка. А за спиной раздались довольные крики японцев. Они приближались с бешеной скоростью. Нашли кролика. Значит, пора дергать смерть за усы. Если меня уколет ядовитым копьем мерзкая тварь из будки, то это мгновенный паралич и смерть.

А вот если он промахнется…

Не оборачиваясь, швыряю назад ветку пиявочника – она цепляется за руку Кена, сковывая движения. Он легко разламывает путы. И вцепившиеся несколько присосок вряд ли нанесут значительный урон, расчет не на это, а на отвлечение внимания.

Бросаюсь в сторону и наступаю на дорожку, покрытую тонким слоем сигнальных волосков. И сразу же отпрыгиваю назад. Тотчас из дверного проема выстреливает белая масса, будто небольшой поезд проносится мимо.

Это нога слизня-копейщика.

На ее конце в кожистом чехле притаилось ядовитое жало. Один укол – и никакая магия не спасет. Просто не успеешь ни заклинание произнести, ни выпить эликсир, а знаки и руны с таким не справятся, разве что продлят агонию. Да и их не успеешь наложить. Мгновенный паралич сковывает тело, а когда он пройдет, в желудке у хищника останется лишь клейкая масса вперемежку с костями и остатками одежды. Такое даже черный квадрат бы прикрыл, но кто полезет в брюхо мерзкому червю, чтобы полюбоваться изуродованной жертвой?

Шлепок.

Судорога белой толстой ноги. И она так же резко убирается обратно в будку. Лишь мельком вижу пролетающего мимо Кена. Глаза у него на выкате, рот открыт, но крик отчаяния так и застрял в горле. Японец исчезает в недрах будки, и наверняка, уже стаскивает с головы шлем эмуляции. Не совсем же он идиот, чтобы отправиться в путешествие по потрохам слизня.

Теперь врагов трое. Копейщик сделал свое дело и получил награду. Но он еще немного послужит мне. Когда нога пролетала мимо, я выставил руку и набрал полную горсть клейкой жижи с упругого тела хищника.

Швыряю наотмашь гадкий снаряд в первого врага – лысого толстяка Кэзуки. Мерзкая масса шлепает прямо ему в лицо. На потомственного аристократа такая закуска действует похлеще любой боевой руны. Пухляш взвыл, заблеял, стал отплевываться. В общем, из строя выведен минимум на минуту.

Осталось двое. И пришло время звона стали.

Выхватываю меч. Но не лезу в бой сломя голову.