Тайна Найтингейла

Она заметила, что первое потрясение уже уступает место тому стыдливому возбуждению, которое охватывает людей после трагедии, – конечно, только в том случае, когда эта трагедия не касается их лично.

Джулия Пардоу продолжала своим спокойным, немного детским голосом:

– Значит, если жертвой действительно должна была стать Фэллон, тогда этого не мог сделать никто из нас, правда? Ведь мы все знали, что Фэллон не будет играть роль пациентки сегодня утром.

– Я думаю, что знали не только мы, – сказала Маделин Гудейл.

 – А по крайней мере все, кто живет в Найтингейле. Об этом достаточно много говорилось за завтраком.

Они опять смолкли, размышляя над новым поворотом событий. Мисс Бил с интересом отметила, что на сей раз не было возражений, что, мол, никому не придет в голову убивать Фэллон.

– Фэллон не так уж и больна, – сказала Морин Берт. – Она приходила сюда, в Дом Найтингейла, сегодня утром, примерно без двадцати девять. Мы с Шерли видели, как она выскользнула через черный ход, мы как раз шли в демонстрационку после завтрака.

– Во что она была одета? – резко спросила Гудейл.

Морин не удивил этот явно не относящийся к делу вопрос.

– Брюки. Пальто. На голове красный шарф, который она обычно носит. А что?

Явно потрясенная услышанным, Гудейл попыталась скрыть удивление.

– Она надела это вчера вечером, когда мы отправляли ее в лазарет. Наверно, приходила забрать что-нибудь из своей комнаты. Только зря она встала с постели. Это же глупо.

Когда ее госпитализировали, у нее была температура за сорок. Ее счастье, что сестра Брамфетт ее не видела.

– Однако подозрительно, не правда ли? – не без ехидства сказала Пардоу.

Никто не ответил. И в самом деле подозрительно, подумала мисс Бил. Она вспомнила свой долгий тягостный путь от больницы до медучилища. Дорога была извилистая; очевидно, есть и прямой путь через парк. Но странно, что больная девушка могла совершить такое путешествие ранним январским утром.

Видимо, была какая-то основательная причина, заставившая ее вернуться в Дом Найтингейла. Ведь, в конце концов, если ей понадобилось что-то из ее вещей, ничто не мешало ей попросить кого-нибудь, чтобы принесли. Любая из однокашниц охотно навестила бы ее в лазарете. И это как раз та самая девушка, которая должна была играть роль пациентки сегодня, которая по логике вещей должна была бы лежать в соседней комнате среди трубок и скомканных простыней.