Тайна Найтингейла

Стоя у телефона, главная сестра набирала пятизначный номер. Они услышали ее спокойный голос:

– Это кабинет директора? Мистер Хадсон у себя? Это главная сестра. – Последовала пауза. – Здравствуйте, мистер Хадсон. Я говорю из демонстрационной на первом этаже Дома Найтингейла. Не могли бы вы сейчас подойти сюда? Да. Очень срочно. Боюсь, произошла ужасная трагедия, и вам нужно будет позвонить в полицию. Нет, я не хочу говорить по телефону. Спасибо. – Она положила трубку и негромко сказала: – Он сию минуту выходит.

Ему придется также ввести в курс дела вице-председателя – к сожалению, сэр Маркус находится в Израиле, – но в первую очередь надо вызвать полицию. А теперь я, пожалуй, должна сообщить нашим ученицам.

Сестра Гиринг попыталась взять себя в руки. Она громко высморкалась, убрала платок в карман форменного платья и подняла покрывшееся пятнами лицо.

– Простите. Это, наверно, шок. Просто все так ужасно. Так все страшно произошло. Да еще тогда, когда я первый раз проводила урок! А все сидели и смотрели.

И остальные ученицы тоже. Какой ужасный несчастный случай.

– Несчастный случай, сестра? – Мистер Кортни-Бриггз отвернулся от окна. Размашистым шагом подошел и наклонил к ней свою бычью голову. Резко, с презрением в голосе, каждое слово точно плевок ей в лицо, он повторил: – Несчастный случай? Вы хотите сказать, что разъедающий яд попал в питательную смесь случайно? Или что девушка в здравом уме могла выбрать такой исключительно страшный способ самоубийства? Ну же, ну же, сестра, почему бы хоть раз не сказать честно? То, что сейчас произошло на наших глазах, – убийство!

Глава вторая

Кончина в полночь

I

Поздним вечером в среду двадцать восьмого января, через шестнадцать дней после смерти Пирс, в студенческой гостиной на втором этаже Дома Найтингейла сестра Дэйкерс, как всегда среди недели, писала письмо своей матери.

Обычно она успевала закончить письмо вовремя, чтобы отправить его с вечерней почтой в среду, но на этой неделе у нее не было ни сил, ни желания писать. В стоящей у ее ног корзине для бумаг валялись скомканные листки первых двух отвергнутых ею черновиков. И теперь она делала новую попытку.

Она сидела за одним из двух сдвинутых столов перед окном, задевая левым локтем тяжелую штору, загораживающую промозглую черноту ночи, и прикрывая рукой свой блокнот.