Тёмных дел мастера. Книга четвёртая

— Сей господин — мой гость, — лишь важно проронила Фейр без развёрнутых объяснений, и в голосе её, как показалось Гортеру, отчётливо прозвучал невесть откуда взявшийся аристократический тон. — Позаботьтесь, пожалуйста, о его лошади, пока мы будем находиться у мамы в офисе.

— О, нижайше прошу прощения, мистер! — оконфуженно склонился тогда перед всё ещё сидевшим на козлах бывшим следопытом не сильно отстававший от него по возрасту престарелый слуга, работающий на эту без особой причины нещадно зарывавшуюся в его присутствии молодую девицу и её семью.

И, вновь повернувшись в сторону своей неблагодарной госпожи, покорно и благозвучно произнёс: — Будет сделано.

— Вставай, мужик. Негоже тебе в ноги падать. Я сам всё сделаю, показывай только куда, — решил всё же первым проявить инициативу Гортер. Он норовисто спрыгнул с козел и, ровным шагом подойдя к лошади, привычным движением взял её под уздцы.

Но Фейр довольно резко прервала его:

— У нас нет на это времени! К тому же Димос — конюх.

Это его занятие.

— О да, господин, не стоит волноваться, — принялся тотчас же поддерживать и защищать позицию девушки усатый толстяк в фартуке.

Однако бывший следопыт оказался тоже не лыком шит, поскольку просто не понимал, как после отмены прежних крепостных времён и, по сути, рабских замашек такие отношения до сих пор имели место быть. Хотя случилась эта отмена ещё в бытность его деда, и потому Гортер знал о том времени лишь по его рассказам.

Но всё же, чтобы не чувствовать себя так мерзко, он решил хотя бы отыскать в располагавшейся перед ним узорчатой золочёной ограде подходящие для проезда широкие ворота и молча подёрнул усталую кобылу вперёд.

— Вейс… — раздражённо шикнула себе под нос девушка, наблюдая за его беспардонными действиями в неизвестно который раз, и провела руками по волосам. — Ну разве так сложно всего раз побыть нормальным человеком и уступить? Прошу вас, мистер Димос, укажите ему, с какой стороны у нас располагается проезд к конюшням.

В отделанной исключительно роскошными насыщенно-жемчужными обоями комнате за прямоугольным столом, размеры которого без всяких сомнений могли указывать только на стол большой начальницы, сидела над бумагами уже немолодая, но притом на удивление привлекательная женщина.