Тёмных дел мастера. Книга четвёртая

— Джаргул… — теперь в несколько раз тише и как-то совсем по-другому простонал в охвативших его мучительных конвульсиях полуодетый мужчина, недолго пробыв у самого края осмысленного восприятия реальности и успев только кое-как оглядеться по сторонам. А затем сковавшая его тело необычная лихорадка забрала разум Альфреда вновь.

— Эй! Хто из вас этот «Джаг-рэл»? — прогудел тогда на всю комнату его сосед по койке — здоровенный бородатый мужик в слегка оборванном чёрном костюме.

Но ни у Лагнес, ни у Вада, сидевших с противоположной стороны, так и не нашлось, что на это ответить.

Из-за чего недовольный верзила утробно заворчал и развернулся на другой бок, пробурчав напоследок:

— Заткните же тохда, наконец, этого бесноватого… А то спать мешает…

Вот уже два последних дня их, вместе с остальными пострадавшими от масштабного заклинания Альфреда простыми прохожими, чуть ли не насильно удерживали в этом обшарпанном старом помещении. Наружная стена его имела ряд замызганных стеклянных окон, зарешёченных по старинке грубыми железными штырями, благодаря чему помещение больше походило на тюрьму.

Да и в коридор отсюда вёл всего один выход, который почти всегда оставался закрытым. А с противоположной стороны его к тому же неусыпно охраняли странноватого вида люди, не похожие на официальных представителей стражи. Последнее некоторым из присутствующих иногда удавалось рассмотреть, когда каждые пять часов угрюмая женщина в халате доставляла им на левитирующей тележке очередной завтрак, обед или ужин, отчаливая после этого практически так же быстро, как и появлялась. И игнорируя решительно все вопросы, которые то и дело раздавались в её сторону из уст особо любопытных граждан.

Впрочем, настоящий абсурд ситуации придавало скорее то, что никто из окружающих, включая даже самих Лагнес и Вада, совершенно не узнавал повинного во всём случившемся с ними унизительном безобразии Альфреда, поскольку в их глазах он постоянно казался кем-то иным. Хотя на деле его лицо совершенно не менялось.

Вдобавок, когда один из содержантов этого непонятного учреждения начинал снова барабанить по дверям, твердя, что он совершенно здоров, а пленившие его здесь против воли люди нарушают принадлежащие ему по закону гражданские права, то другие, наоборот, предпочитали молчать. И лишь строили свои бесконечные планы побега, ютясь при этом по углам вместе с парой-тройкой таких же, как они сами, трусливых заговорщиков.