Тёмных дел мастера. Книга четвёртая

Заранее отскочив в сторону и тем самым увернувшись от точно такого же невидимого захвата, матёрый охотник лихо высвободил из набедренного чехла первый попавшийся метательный кинжал и поспешно ткнул им всего на пару сантиметров выше возникшего у него за спиной прозрачного силуэта. При повторном ударе Гортер совершенно точно попал нападавшему прямо в щёку или в глаз, после чего с проворством хорька рванулся к своему луку. Подхватил его с земли, старик выудил из лежавшего рядом колчана пару стрел и одну за другой выпустил их вперёд — вроде бы наобум, но при этом оба раза безошибочно попал по уязвимым местам укрытых незримой магией неприятелей.

Хотя для коварного похитителя Фейр Гортеру ещё не хватало одного последнего выстрела.

Тогда, совершенно не обращая внимания на двоих уже упавших на землю и постепенно теряющих невидимость стонущих и орущих глупцов, решивших по какой-то причине, что они смогут без проблем расправиться с ними, старый охотник вновь вернулся на прежнее место. Сноровисто подхватив с земли колчан и перекинув его за спину, Гортер стал медленно обходить поверженных врагов сбоку, ища на слух последнюю свою жертву.

На тетиве уже лежала новая стрела, а в одной из граней идеально отшлифованного наконечника азартно танцевал свет восходящей луны, ненадолго выглянувшей сквозь бороздившие небо осенние тучи.

«Ну где же ты…» — скрупулёзно вымерял Гортер шаги своего последнего и самого главного на данный момент врага, поскольку в его руках всё ещё оставалась Фейр.

Однако довольно сильно отвлекавшие старика стоны и вопли раненых не давали ему как следует вслушаться в естественные огрехи и звуки, что постоянно сопровождали движение человека, даже если тот оставался абсолютно невидим.

И тогда бывшему следопыту пришло на ум то самое дедовское упражнение, благодаря которому он однажды намеренно устроил хулиганское происшествие на цыганском представлении у себя в деревне, когда людская жадность и желание развлечься заставили тогдашнего строптивого юнца Гортера впервые показать свои исключительные умения на публике.

…Вот и сейчас, закрыв глаза, матёрый лучник заставил себя резко отстраниться от всех окружавших его шумов, кроме одного — самого тихого и вечно ускользающего звука свой единственной истинной добычи.

…*Хмф-ф*, *хф-ф*, *хмф-ф-с*… — дышал где-то там, посреди более громких стонов подельников, третий противник, поспешно выкручивая сомкнутые руки Фейр, пока та оставалась почти совершенно лишена голоса.