Война кланов. Ведарь

Мохнатая фигура возвышалась надо мной горой мускулов, щерилась оскаленная пасть, острые клыки толщиной с палец спокойно могли перегрызть кости мамонта. Одна верхняя лапа как обе сдвинутые человеческие ноги, а на широкой груди можно выспаться. Такие оборотни ещё не попадались, но, судя по тетиным словам, я пересекался с ними. Так вот как выглядит Михаил Иванович в обличье зверя. Получеловек-полумедведь.

На телах чучел красной краской светились пятнышки, если я правильно понял, то так обозначались болевые точки.

У оборотней они расположены немного иначе, чем на теле человека – органы смещаются во время трансформации?

Я присел на отлакированную скамью, пролистал старые записи, местами написанные от руки. Одна книга оказалась учебником по растениеводству, но названия знакомых растений были другие. Под картинкой с подорожником написано «Поранник», под одуванчиком «Остружник». Никогда не замечал в себе любви к биологии, поэтому учебник шмякнулся на прежнее место.

Гудение тока усилилось, или это я прислушался к тишине? Непрерывное жужжание слегка раздражало.

Из-за металлической двери не доносилось ни звука. В тон гудению заурчал желудок. Где там напиток богов? Трехлитровая банка с мутноватой янтарной жидкост. На запах вроде ничего, а вот вкус оставлял желать лучшего. Терпко-горький букет оттенков провалился в жаждущее нутро. Гадость редкая, с трудом подавил рвотные позывы.

Пролистал ещё одну книгу, старорусской вязью описаны встречи с оборотнями. "Как распознать перевертыша – ежели кушак повязан левым концом сверху, то буди наготове".

Вряд ли в настоящем эта особенность пригодится. «В какую полночь звери становятся сильнее, как происходит превращение, где замечены самые большие скопления». Целый трактат, а вот как сделать так, чтобы отстали – увы, древние ведари не написали.

Я прошелся по залу, от моего удара покачнулась груша. Заныл кулак, когда я влепил во второй раз – снаряд мотнулся чуть сильнее. Да чем же она набита? В зале рукопашного боя груши взлетали чуть ли не до потолка, а тут лишь лениво колыхнулась, словно я толкнул ленивого борова, что нежится в грязи.

Я подпрыгнул с разворотом и основательно приложился стопой о твердую поверхность – киношные каратисты сошли бы с ума, увидев такой удар. Груша слегка вильнула в сторону, а меня отнесло назад. Почти грохнулся на пятую точку, когда за шиворот поддержала твердая рука.

– Развлекаешься? – поинтересовалась тетя.

– Теть Маш, пробую.