Война кланов. Ведарь

Оборотень слегка скользнул по ней краем глаза и тут же уставился на меня, не желая пропустить ни мгновения ускользания жизни. Я вытянул шею и смог ухватить иглу за шляпку. Зубы противно заныли, когда крепко сдавили жесткий металл.

Чмок!

Оборотень ещё радостно скалился, когда мои губы коснулись шерсти, окружающей глазную впадину. Лохматая голова резко отдернулась, едва не вырвала зажатую в зубах иглу. Из пустеющей глазницы выливалась бело-красная жижа, сопровождаемая жутким ревом боли. Уши тут же заложило крепкой ватой, не пропускающей ни звука.

Кольцо лап слегка разжалось, и прохладный воздух струей окатил раскаленные легкие. Сквозь мутную пленку увидел, как зубастая пасть стремительно приближается к моему горлу.

Помирать так с музыкой!

Я устремился иглой в оставшийся глаз, подав голову навстречу острым зубам, словно укротитель, засовывающий голову в пасть льву. Клыки коснулись моей кожи, но тут же отпрянули, когда игла пронзила красный глаз. Щетинистый нос тяпнул по подбородку так, что у меня хрустнуло в шее.

Лапищи взлетели к осиротевшим глазницам, я же, как сброшенный с телеги мешок картошки, рухнул в примятую траву.

В полете я успел пронзить черное сердце оборотня, словно дятел пробил крепкую кору.

Воздух!

Сквозь сжатые зубы свежий ветер проникал вместе с какими-то крошками. Сверху на меня упал обнаженный человек, придавив центнером веса к мягкой траве. Я еле дышал, болело все, что могло болеть, начиная от корней волос и заканчивая ногтями на ногах.

Крошки оказались кусочками крепко сжатых зубов – от напряжения чересчур стиснул челюсти.

Дело ещё не закончено и отдыхать рано, нужно завершить дело и нанести каждому перевертню по последнему удару.

Я спихнул тяжелое тело неудавшегося насильника, тот перекатился на спину, выставив вверх торчащую из груди шляпку иглы. От точащего штырька по розовой коже растекались струйки алой крови, капали на примятую осоку. Сквозь пробегающие по телу судороги маячило легкое дыхание, оборотень ещё жил, и вскоре может восстановиться, если не принять срочных мер.

Преодолевая немощь и охватившее бессилие, какое появляется при очень высокой температуре, я смог подняться на колени. Голова казалась опустошенной дождевой бочкой, непослушные пальцы скользили по окровавленной шляпке, срывались и захватывали вновь.

Медленно вышел блестящий стержень, тотчас ударили небольшие фонтанчики, в такт ещё бьющемуся сердцу. Игла выскользнула из непослушных рук, окрашенная осока приняла в свои объятия небольшое оружие.