Война кланов. Ведарь

Звучные шмяки, словно огромный пекарь швырял сырое тесто на стол. Скрежет когтей по металлу, лязг клыков и злобный рык наполнили коридор.

– Малой, некогда объяснять. Давай шпарь сейчас в Медвежье, знаешь такую деревню? – после моего кивка сосед продолжил. – Увидишь на отшибе дом с высоким забором, и здоровенным драконом на коньке – вот туда тебе и надо. Ныряй в окно, через коридор не выбраться!

– Тут же четвертый этаж, да и темно! Не видно ни фига, когда же ночь закончится? – я подскочил к окну, за которым царила глубокая осенняя ночь.

Ни грамма боли, словно и не было вчерашнего побоища, даже зуб не шатался. В окне отражался крепкоплечий парень в синем халате. Слегка взъерошенные ото сна светло-русые волосы, славянские скулы, оттопыренные уши – ничего необычного. Если не считать того, что со мной происходило.

– Ты почти сутки проспал, вот и ночь не кончается. В доме мои ребята, они объяснят – что к чему. Скажешь от Михаила Ивановича, – сосед одним махом закинул меня на подоконник. Восемьдесят килограммов левой рукой? Богатырь…

Упал и разбился горшочек, чахлый цветок завершил свой короткий век.

Деревянная рама широко распахнулась, и в лицо прыснул мелкий дождик. Где-то далеко внизу ждала мокрая земля.

Ё-моё, как же высоко!

– Передавай обалдуям, что если будут пить мою настойку, то я их кроссами замордую! – раздалось за спиной.

Широкой ладонью меня снесло с облезлого подоконника. Я оказался в свободном падении. Мозг застыл от ужаса, но жизнь не торопилась проноситься перед глазами, вместо неё блеснули окна больницы, и я по-кошачьи извернулся в воздухе.

Земля больно ударила по ладоням и ступням, притяжение повлекло тело дальше, стремясь впечатать в пожухлую траву. Но когда нос, почти как в песне у Газманова, «ноздрями землю втянул», руки и ноги закончили амортизацию и пошли на противоход – меня подбросило вверх. Легкий перенос тяжести и я всадил пятки в мокрую землю.

Ого, как так получилось?

Оглянулся на окно – лохматая голова соседа тут же исчезла, и раздался дикий визг, забухали гулкие удары.

В больничных окнах встревожено зажигался свет, звуки непрекращающейся битвы будили пациентов. Я не стал дожидаться финала ревущего концерта, и ноги помчались к выходу с территории больницы. Желтый фонарь над главным входом тускло рассеивал осеннюю мглу, мерцающий свет вырисовывал проем в арматурном заборе. Где раньше скрипела калитка, теперь остались ржавые петли на металлическом столбе, за одну я и зацепился развевающейся полой халата.