Война кланов. Ведарь

Идут, встречая просеки в лицах близких и друзей. Одни прогалины зарастают непроходимым кустарником, другие всегда остаются чистыми, поросшими невысокой травой.

И идут люди по дороге вдаль, и знают, чем закончится путь, но всё равно продолжают двигаться вперед. Цепляются за каждый сантиметр, порой выбираясь из таких ям, что и дна не видно, или на заднице весело летят под откос. Отпихивают в сторону упавшие бревна, или обходят, перебираются через подгнившие стволы. Попадаются такие у кого всегда полярный день, но бывают и те, кто никогда не выходил из темноты.

Глядя на людей, видишь, что кто-то летит сломя голову, обгоняет пулю, а кто еле-еле ползет, и его «подрезает» улитка.

Выщербленный асфальт залетал под стонущие колеса, перемежался выбоинами и крупными щелями. Густой лес изредка менялся на широкие поля.

Мелькнула табличка с надписью «Медвежье» и машина, вылетела с асфальта на щебенку. Какой там дом? С высоким забором и на отшибе?

Тормоз не сработал!

Педаль провалилась и легко вернулась на прежнее место, я моментально покрылся холодным потом.

Та тварь что-то сделала под днищем! Ещё и дорога пошла под откос!

Уползай, малыш! Уползай!

«Ё-моё» – пронеслось в голове, когда на встречу вынырнул забор. Машина пикирующим соколом влетела в дощатые ворота. Навстречу выскочил какой-то сарай, в лицо полетели щепки, доски, я инстинктивно прикрылся руками.

Машина врезалась многострадальным капотом в большой столб-подпорку. Я вылетел в проём лобового стекла и воткнулся в пахучий стог сена.

«Восьмёрка» пошла юзом и, проламывая боком стенку из горбыля, двинулась на меня.

Вот только этого и не хватало – после всего пережитого быть раздавленным спасшей машиной. Подскочив на месте, я покарабкался по скирде вверх. Успел увернуться за миг до столкновения с моим временным пристанищем. «Восьмёрка» ещё немного прошуршала по сену, и остановилась, столкнув меня с вершины стога.

Я плюхнулся на холодную крышу и почувствовал, как спина раздавила плафон с черными шашечками.

Перекатившись по прогнувшемуся металлу, рухнул на колени среди осколков стекла, кучи прелых досок, пахнущих маслом больших шестеренок.

Осторожно ступая босыми ногами по созданной свалке, я в темноте пробрался к разрушенной стенке. Попутно ощупал себя, но вроде все в порядке, а синяки и ссадины заживут. В левую ступню впилась-таки острая щепка, и дальше запрыгал на правой ноге.