Правление Штормов

В свете пламени прекрасно были различимы и периодически сменяющиеся караульные, и расположение добычи, и вооружение стражей, с головой выдававшее в них уроженцев столичных гор – у Грани местные предпочитали вещи не столько вычурные, сколько грубые, но прочные.

На этом хорошие новости заканчивались. Клетка была сделана на совесть, из каленого белого дерева, ни снаружи, ни изнутри, а уж тем более тайком не разломать и не перепилить. Видимо изначально готовились именно к поимке живьем. Наместники крайне хорошо оплачивали такую добычу, пользуясь возможностью сплотить народ показательной казнью, так что в выигрыше были все.

Лесная неподвижно лежала в углу, то ли без сознания, то ли вообще доживая последние дни. Иррты были живучи, но все же смертны, что еще сильнее усложняло задачу.

Ну и самое неприятное – стражей он насчитал девять человек. Это было слишком даже для прошедшего обучение в Храме, тем более что отряд был явно сплоченный и опытный: даже на отдыхе не расслаблялись, держа оружие при себе и не собираясь отмечать победу чем-либо крепче воды.

Конечно всегда оставался запасной вариант: вернуться за заблаговременно привязанной вдалеке от лагеря лошадью, не таясь подъехать и потребовать отдать ему пленницу. Приказам гвардии обязаны были беспрекословно подчиняться все прочие воины Империи, невзирая на форму и суть этого самого приказа. По закону. На деле же путник совсем не был уверен в успехе этого предприятия.

Завершившийся такой удачей рейд к самому Ирртиону, глухая ночь вдали от какого-либо человеческого жилья... Был немалый шанс того, что человека, выехавшего из леса в приметной гвардейской броне, и потребовавшего отдать ему добычу, в этом же лесу и закопают.

«Ну, по крайней мере попробуют, – подумал он. – Можно дождаться, пока часть из них уснет, или отвязать и вспугнуть лошадей, а после воспользоваться суматохой.»

Впрочем, лошади уже начали проявлять признаки беспокойства.

Молодая пегая кобыла истерично заржала и затрясла головой, пытаясь избавиться от привязи, двое других тоже принялись пританцовывать и тревожно пофыркивать.

Седой страж, на правах главного первый снимавший пробу с готовящейся похлебки, напрягся и потянулся к оружию.

– Рукий, иди глянь, что с ними!

– Летун небось испугал, вот и всполошились, – молодой большеносый парень тем не менее встал и направился к коновязи.