Фокстрот. Том первый из книги 1 "Крымская станица". Серия de la Фентезятина.

И всё это даже не написано — нацарапано на пластике бутылок; не имел бы опыта, не знал бы, где искать — в жизни бы не догадался!

И, проверяя свою догадку, сравнивая записанное мной под диктовку и "царапины на использованных бутылках", увидел, что и сокращаем мы в скорописи одинаково, не только "года рождения" = "ГР", но и "…кого университета" = "КГ УнТа", и гласные в тех местах, где и так всё понятно, пропускаем одинаково. Но вот ссылка на страничку в ВК, а особенно ИНН, продиктованные мне "наизусть по памяти" я, естественно, захотел проверить — тут ведь каждый знак важен! — потому взял у него бутылку из рук сразу после того, как записал.

И старательно и демонстративно сверил, не обращая внимания на вытянувшуюся от удивления морду Опера, и придрался к "точно тут семёрка написана, смотри, очень сильно на девятку похоже!", а после моих "ну ладно, я всё равно потом все эти бутылки с собой заберу, на экспертизу по биоматериалу!" — Опер совсем скис.

Скис, занервничал, а когда я надавил "А дай-ка и мне свои документы глянуть, я-то ведь свои тебе сразу дал!", он, доставая из кармана аккуратно завёрнутое в полиэтилен удостоверение личности офицера, так узнаваемо обиженно засопел-задышал, что я не удивился, прочитав "Андрей Петрович Бычковский" — вот точно бычок, молодой и упрямый!

Нет, обычно фамилию по Образу берут каза́ки сознательно, берут тогда, когда документы менять приходится, ведь живём мы поболее обычных смертных, и мужиков, и казакОв.

Но иногда бывают и вот такие совпадения…

Я не удивился, но пожалел, что надавил так сильно, ведь отношения только начали устанавливаться, их так легко потерять-разорвать. Потому сделал вид, что просмотрел документ только для проформы, что даже не прочёл ничего, так, сделал вид, что просмотрел, и сразу вернул. Взгляд теперь был больше недоверчивым, чем обиженным.

-- Вот теперь все условности соблюдены. Глянь своим критическим оком то, что я успел записать, вдруг где ошибся, вдруг чего не записал, выправь.

Вижу, что с дверью ты справился, осталась только покраска.

-- Хозяюшка! Милая, принимай работу! — я развернулся в сторону моей Птички, а та уже совсем никакая: стоит, шатается, глаза закатились. Еле-еле вдвоём успели её под руки подхватить, в открытую дверь машины посадить.

-- Да как же так… Да что же так-то, да чтоб из-за двери машины так убиваться!… — причитал реально испугавшийся Опер.