Фокстрот. Том первый из книги 1 "Крымская станица". Серия de la Фентезятина.

Сполз — и с таким счастьем вздохнул полной грудью! Человеком!

А вокруг причитают и охают! Те самые, которые наблюдатели-соглядатаи ночные, Опер Андрюха да Живчик Антоха! И не о том причитают и охают, как мне хреново, а "да как же ж так, мы же ж как раз с дальнобоями говорили, когда ты через дорогу без перехода пошёл, а этот, козёл депутатский двухколёсный, тебя и сшиб, и ведь правда, у тебя от удара живот как бурдюк с дерьмом разлетелся, а кишки ещё до разделительной разбросало!" Ох, и добрые же у меня в бараке соседи, не то слово!!!

А я и хриплю, и смеюсь, и руки к ним тяну — "подняться! помогите подняться!" А в глотке пересохло, и выходит что-то, то ли хрип, то ли стон, то ли лай, то ли кашель, то ли смех — сообразили, приподняли, сперва посадили, водой напоили, потом на ноги поставили.

Только я захотел чуть-чуть уму-разуму научить, мол, не завидуйте и себе такого не желайте, ибо желания имеют свойство исполняться, а как исполнятся — сами всё проклянёте, и себя прежде всех остальных случаев, как прилетела моя Птичка! Прилетела, меня под крылышко подхватила — меня?! Стодвадцатикилограммового?! Под крылышко?! Подхватила?! Пятьдесят с остриженным куцым хвостиком килограммов, в коньках и кепке в прыжке с табуретки?! — да просто взвалила мою громадную тушу себе на спину, подлезла своим хрупким тельцем мне прямо подмышку, со всеми соседями раскланялась-разблагодарилась-распрощалась, и потянула меня в Наш Дом, в Нашу Спальную, спать!

Я, правда, уже в дверях остановился и Андрюхе:

-- Опер! А козе своей, которая Трампа, как козлёнка родит, другой колышек купи! Острый, длинный, тяжёлый, но лучше всего серебряный, свинцом налитой!

Посмотрел на его в момент посеревшую и вытянувшуюся морду, на его нижнюю челюсть, шнурки ботинок примявшую, рассмеялся — и пошёл спать.

И день спал, и ночь спал, и ещё полдня, и во сне мне снилось, что Дом во мне изнутри ковырялся, ковырялся-добирался до всюду отростками виноградной лозы, вот той самой, которая дом заплела, которую мы сдёрнуть не успели, ковырялся — щекотал, что-то давал, что-то забирал… А когда проснулся после полудня — жара как раз спадать начинала.