Фокстрот. Том первый из книги 1 "Крымская станица". Серия de la Фентезятина.

Следующий приезд состоялся опять через год, опять летом, опять в августе, но уже на две недели. Ехали с твёрдым планом "день работать — день отдыхать", уж очень непростым, тяжким выдался для нас прошедший между посещениями Крыма год.

За этот год произошло много всякого, иногда мелкого, незаметного, иногда небольшого, но непонятного, иногда оставившего яркий след, чаще хороший, чем плохой, а иногда повторяющегося, радующего и тревожащего. Но по порядку.

Во-первых, как ни странно, но связь с Нашим Домом и Местом Силы, уехав из Крыма, мы не потеряли — ни я, ни Птичка.

Я почему-то больше видел, слышал, чувствовал… не знаю, как назвать, течения воды. И как-то посреди ночи, подскочив как по тревоге, кинулся звонить Оперу Андрюхе: "Срочно, вставай, бери лопату, копай траншею от большого белого камня у столба на восточном углу твоего сада, что со стороны трассы на Ялту, и до ближайшей алычи на дороге к посёлку! не меньше двух штыков глубиной и шириной! На рассвете будет дождь, к восьми он станет бурей! Не успеешь сделать водоотлив — зальёт весь барак!"

Оборачиваюсь — а жена на ноутбуке через интернет, в фейсбуке Антону пишет "В саду Ксении Львовны с самого старого персикового дерева нужно срочно спилить ветку, ту самую, на которой качели висят! Будет буря, дерево всё равно сломает, но если с веткой — и Ксения Львовна, и Владимир Кузьмич с Мартиной останутся и без стёкол, и без проводов, без света!"

-- Родная, может, позвонить?

-- Не надо, он сейчас с телефона в интернете, а фейсбук-клиент ему сообщение на экран выкинет, я знаю.

Говорит — и смотрит на меня так же испуганно, как и я на неё: как?

Как мы, находясь больше, чем за полтыщи километров по прямой, смогли точно знать о том, что ещё только будет? Что и начнётся не сейчас, а только с утра, то есть ещё через часы?

И почему нас гораздо больше тревожит судьба далёкого-далёкого барака где-то в крымских горах с очень небольшим населением, а не судьба жителей миллионного города, обстреливаемого фашистами и убиваемого войной, заливаемого ноябрьским дождём со снегом, замерзающим ледяным панцирем гололёда на дорогах, на клумбах, на газонах, на лавочках, на деревьях, на проводах?

-- Что, тоже приснилось? — а сама так испуганно-грустно улыбается.

-- Угу. Причём в полной уверенности, что только так, что Андрюха спросонья будет долго чесаться, но потом просто всё сделает, а Антоха, хоть и сразу сделает, потом будет громко и эмоционально искать причины и следствия.