Фокстрот. Том первый из книги 1 "Крымская станица". Серия de la Фентезятина.

А мне того и надо, и нечего мне в Москве с Питером делать; я сперва к беспризорникам прибился, как псих старшего возраста, кашеварю да учу по-чуть-чуть уму-разуму, потом вместе с ними вниз по Волге, потом от Астрахани обратно, на Царицын, потом на Дон, потом с Дона на Азовье, вдоль Азовья до Днепра, по Днепру до Екатеринослава, а оттуда в девятьсот двадцать девятом в Донбасс… Длинным путём ходил, следы путал, всюду безобидным дурачком, про души пропащие беспокойным, прикидывался, да, и помог многим, и даже уголовке помогал, когда надо было.

В Макеевке побывать не смог, сам не смог поехать: как вспомню жену мою, дочурок моих — всё чёрным комом горит и обрывается. Остался в Горловке — и железнодорожники оттуда мне душу в воспоминаниях о восемнадцатом всё же грели, это если не вспоминать тот хутор, и шахты — а я пошёл в шахту работать, уголёк кайлить. Так, чтоб совсем на того, который до Германской в Миллерово приехал — и воду нашёл, и много, и стал в первым удачным да прибыльным садоводом, хоть и ненадолго, ибо выгоду свою соблюсти не смог, и воды так много в место Силы пустил, что водой той весь город, всю округу разрешил поить бесплатно, чтоб и на житьё-бытьё, и на полив, и на фонтаны в городском саду в самую жару хватало…

В начале тридцатых перебрался в Сталино: мне Сила давала в забое почуять, где завал будет, а где газы пойдут; а в Сталино тогда ой какая большая добыча развернулась, народу гибнуть стало много, я там востребован был.

И женился второй раз, в жёны взял вдову краскома с двумя дочками, очень даже неплохо жили, душа в душу. Потом…

И опять всю семью мою в сорок первом во время эвакуации, в этот раз в вагон бомба попала… И хоронить было нечего…

А в следующий раз Димку Корфа — штандартенфюрера Дитриха фон Корфа, куратор-контролёра от штаба Моделя во власовской РОА и бандеровской "Галичине", — я встретил уже в августе сорок четвёртого, в штабе одного из танковых полков тридцать восьмой армии, уже в Южной Польше.

Их транспортный "Юнкерс" подбили, и на вынужденную он опустился прямо на болото, посреди развёртываемых позиций второй линии танкистов.

Поскольку танкисты были как раз из горячего дела, то отдых предполагался в перерывах между ремонтами, и всякого мотлоха трофейного в войсках было не меньше, чем прибывшего с ремонтными летучками. Самолёт ещё не успел винты остановить, только всем брюхом в болотную жижу чавкнулся, а танкисты уже растягивали громадную такую масксеть, с какого-то фрицевского аэродрома затрофеенную.