Вальс. Том второй из книги 1 "Крымская станица". Серия de la Фентезятина.

В чём Сила…

Холодно, холодно, холодно… Холод жжёт изнутри и снаружи, холод ломается чешуйками льда и режет изнутри осколками стекла, холод сковывает оба моих сердца, верхнее, как раз под мозгом, вот в этом костяном гребне в конце шеи, и нижнее, прямо над желудком, чуть ниже плечевого пояса передних лап… Два из трёх лёгких — или дыхательных пузыря — уже опали дряблыми тряпочками, только верхнее ещё шевелится, но ме-е-е-е-дленно — потому что хо-о-о-о-ло-о-дно-о-о-о…

Ну кто мне спать не даёт? Птичка? Ой, ты моя родная, ты моё солнышко, иди ко мне, прижмись, согрей, я смогу, я разведу свои крылья, я обниму тебя, прижмусь к твоим перьям, услышу тепло твоего сердечка, которое бьётся так близко-близко, совсем рядом, рядышком со мной…

Ну вот, опять спать не дают, кантуют, теперь тащат — а брезент такой холодный, а с неба такая мерзость и мразь, и холод, холод, холод…

Ну что он говорит, такой смешной и глупый очкарик, думает, раз пиксель на себя надел, никто в нём не узнает кабинетную лабораторную крысу? Какие внутренние разрывы, какие повреждения, если так классно, так сильно, так тепло дует? На меня дует, прямо из большой тепловой пушки, такой не одного меня, а что побольше, например, взлётные полосы оттаивать — а тут всё на одного меня! Я балдею, я кайфую, я нежусь в волнах и потоках теплоты, я оживаю и расцветаю, как Дивный Сад, нет, как Колдовской Сад в Крыму по весне!

Что там у меня внутри нетерпеливо бьётся и рвётся наружу? Птичка? Что случилось, родная, что не так? Ах, тебе жарко слишком — ну, тогда лети! Разжимаю лапы, развожу в стороны крылья, выпускаю своё взъерошенное нахохлившееся солнышко — лети! — а сам подставляю животворящему теплу то лапку, то крылышко, то брюшко, то хвостик — и плевать, что хвостик у меня бронированный и двухметровый, я — балдею! А этот крыс тут тащит мой отстреленный мизинец с верхней левой лапы! И где умудрились только подобрать, и самое главное, зачем? Вот он у меня, уже полностью заново отрос, только что кожица тонкая, светлая, нежная, как сирень в мае, и без когтя — и цветом такая же! Ну на, я тебе его специально выставил напоказ, оттопырил, чтоб не искал долго! Ну что, оценил? Глаза вылупил? Очки потерял? Жалко, что не проглотил!

Ладно, хватит балдеть, пора и честь знать, пора обратно обращаться и докладывать, а то чувствую, что где-то рядом бродит злой и нервный атаман… Но не смог не нахулиганить напоследок — обратно обратился Лисом, и сначала развернулся хвостом