Повелитель разума

Пять минут шестого утра, тридцатое сентября, четверг. Значит, всё же я провалялся несколько часов, а не всю ночь.

Но на этом хорошие новости заканчиваются. Даг Мерсен перевёз меня обратно в Низины. Такая разруха встречается только здесь.

Впереди меня ждало несколько часов пешей прогулки в сторону дома, по незнакомым улицам, в самом криминальном районе города. Опять.

***

Когда зашёл домой, отца не было. Сестра раздраженно искала какие-то вещи по дому, сердясь, что опаздывает.

Мне это было на руку. Пока она собиралась в комнате, дошёл до кухни, залез в аптечку и выпил обезболивающее.

Сейчас я был готов выпить что угодно. Проблема разрушения личности никуда не делась, да и в теле, казалось, не осталось живого места.

— Курт! — крикнула сестра.

Это был тот редкий момент, когда она вспомнила обо мне. Сейчас моя сила дремала, и я не мог с этим ничего сделать. Пришлось по тихому выйти на задний двор и притвориться, что меня нет. Минут через пять сестра ушла, а я сходил в душ, дошёл до своей комнаты и завалился спать.

Расслабляться нельзя. История с Иосифом обязана получить продолжение в ближайшие время. Моя личность буквально расползалась на части. Но я чувствовал, что если не посплю и не отдохну, то это точно ничем хорошим не закончится.

***

Когда очнулся, то ожидал чего угодно. Что меня собираются скормить диким псам, выжечь мозги или сбросить в океан. Реальность же на этот раз оказалась прозаичной. Открыв глаза, уставился на хорошо знакомый потолок.

Повернул голову, осмотрел привычную обстановку.

Стол и стул, на котором валялась груда не особо чистых шмоток. Шкаф, заставленный книгами и покрытый тонким слоем пыли. Некоторые книги остались на столе, я недавно их читал. У стены находилась тумба, на ней проигрыватель, а справа от неё гитара. Электрогитара. Которую мне никто не дарил и которая появилась у меня год назад, когда я проверял, насколько далеко простираются мои возможности.

Больше ничего и не было. Шторы задернуты, но через щели пробиваются лучи солнца.

Глянул на часы — они стояли в шкафу. Будильником я забыл, когда пользовался. Учителя предпочитали не замечать, что я опаздываю. Как и все ученики.

Осматривал знакомые предметы не просто так. Заземлялся, фокусировался на чём-то привычном, чтобы напомнить себе, кто я такой. Сон — а проспал я шесть часов, уже обед — пошёл на пользу. Целостность личности повысилась до сорока одного процента и до полного распада теперь оставалось одиннадцать дней.