Повелитель разума

Оба варианта имели свои минусы. Да чего уж там. Сама встреча с подобным человеком — один сплошной минус.

От наблюдения отвлекло пришедшее на телефон сообщение.

«Курт».

Сестра написала моё имя и больше ничего. Я сорвался с места, вышел на дорогу и поймал попутку, приказав человеку вести меня домой.

На случай, если что-то пойдёт не так, у Али в голове были две мои закладки. Написать брату и выдвигаться домой, в безопасное место.

Она написала. Уже в машине попробовал ей позволить, но сестра не ответила.

К моменту, когда прибыл домой, успел изъесть себя мыслями.

Я представил всевозможные сценарии. Как Аля сошла с ума, как прыгнула с моста, как блуждает по городу, как на неё напали союзники Иосифа или другие повелители разума.

Но стоило подбежать к дому, как я уловил мечущиеся мысли сестры.

— Курт? — её голос дрожал, когда я ворвался в дом, — Курт... Он... Он...

— Тише, тише, — я опустился рядом, обнял её, прижал к себе и погладил по голове.

Уняв панику, наполнил спокойствием, убрал посторонние мысли.

Тот, кого я искал, имел изощренную фантазию. Он покусился не только на тело, но и на разум.

Лишившись части себя, у неё осталась память тела. Каждый раз, когда ей хотелось набросать самый незначительный рисунок, это пробуждало закладку повелителя разума. Панику, воспоминания об изнасиловании, чувство потери. То, что сейчас происходит с Али, я наблюдал не первый раз. Видел уже, как на неё накатывает, как чувства захлестывают её. Чужое вмешательство я не смог убрать. Зато поставил своё. Подавил, как мог, желание рисовать, чтобы не порождать цепную реакцию.

Постарался ослабить те эмоции, которые вложил и усилил чужой повелитель.

Этого было недостаточно.

Мне хватило пары минут, чтобы успокоить сестру. От одной мысли, что Али не выдержала бы и... Нет, даже думать об этом не хочу.

Я уже потерял маму и не должен потерять Али.

Вскоре мне пришлось оставить её. Моё неумелое вмешательство сделало меня же триггером для воспоминаний Али. Стоило ей увидеть меня, и все внушения ослабевали.

Раньше Али часто рисовала для своего непутевого братца. У нас была традиция — она вешала на холодильник смешные рисунки, где я изображен в нелепых позах и сценах. Так что я тесно связан с её любовью к рисованию, и долго находиться рядом мне нельзя.

За всё это я ненавидел того, кто сделал это.

Иосифа я убил из необходимости. В некотором роде это была самооборона. Этого же человека я собирался загнать, как бешеную собаку, и прикончить без всякой жалости.

Глава 8.