Жизнь одним днём.

Не я, конечно, осознаю, что мне может быть не стоило так резко выражать свои чуйства, времена сейчас неспокойные, народ излишне нервный, только зачем спрашивается палкой по голове было бить? Ну подумаешь был слегка забрызган кровью, в наше непростое время нельзя остаться чистеньким не замарав руки, дак мало того их заранее предупредили, что это я стою за дверью, а не какой-то левый кент с района!

Подводя итоги, полученного удара мне хватило с лихвой, и я весь такой радостный на позитиве отлетел в царство морфея, последним внятным кадром запечатлев треклятый отполированный черенок и то, как я беспрепятственно падаю на спину.

Вот тебе и «Оке». Никто даже не бросился поддержать, друзья блин.

— Мг-х-а-а… мрг-л, — стоило мне разлепить тяжёлые веки как в них тут же ударил беспощадный, незнающий жалости и сострадания, выжигающий мою сетчатку солнечный свет.

Жалостливо прохныкав невнятную белиберду я попробовал закрыться/отмахнутся ладонью. Не получилось, только зазря влепил себе пощёчину.

Попытался было от него спрятаться, перевернувшись на другой бок, вроде удачно. Но при этом прям остро чувствовалось, насколько зыбка и непостоянна окружающая меня реальность. По моим ощущениям я плыл в бурной реке, где моя кровать то и дело пыталась отправиться в неудержимый пляс на пару с диким забористым брейком, подгоняемая быстрым течением.

— Ты проснулся? — волнительно прошептали мне на ушко. — А я знаю, что ты др… кха!

В тот момент для меня вообще ничего не существовало.

Я не знал, кто я, где я и почему в этом предложение так много местоимений я, но нет ни одного мы. Забористое чувство, жаль, что оно было прервано очередным ударом по голове. А вот не надо было, лезть к неадекватным людям, так ещё и спросони. От неожиданности я сильно испугался и даже не раскрыв глаза, попытался вскочить, в печатавшись в чью-то голову, вновь отключаясь.

— Эй, он уже кажись снова очухался, — надомной осторожно нависла тень и уже после с изрядным запозданием донёсся знакомый голос.

— Чхертилы… — просипев своё привычное обращение к этим конченным придуркам, сие высказывние было сдобрено хорошей такой порцией змеиного яда.

Это всё на, что меня хватило, после чего я вновь плавно уснул, уходя в небытие, не в силах выдержать посылаемые моим организмом в общем и несчастным вестибулярным аппаратом, в частности, не привык бедолага к таким потрясениям.