Вторжение Системы: Начало.

И Паша тоже. А ты, Антон... Давай откровенно — тебе самому плевать, что там с Костей. Просто твоя истеричная Маша психует, и ты не можешь её не поддержать. Как-никак, она твоя любимая девушка. А Серёга с Тихоном просто бесхребетные и трусливые мудаки. И давай откровенно — чтобы ты не пел о том, что бедной Машеньке просто тяжело, и поэтому она, мол срывается на других... Во-первых — а с чего это должно хоть кого-то волновать? Это её проблемы, а не наши. Во-вторых, я думаю, вы и сами помните, что Маша сделала со мной.

Маша, Серёга и старик Тихон, если быть точными. За это тоже надо её простить? Потому что у твоей принцессы ах-ах какая хрупкая психика? Хочу, чтобы ты знал, Антон — однажды я убью её. Медленно, мучительно и безжалостно разорву на куски.

Сказано это всё было спокойным, чуть насмешливым голосом, совершенно не вяжущимся с её словами. Да и выражение лица у девушки было абсолютно безмятежным, не выражающим ни гнева, ни ненависти. Лёгкая полуулыбка, спокойные жесты... Однако стоило мне увидеть её глаза, как я понял, что ошибся.

В глубине ярких, синих глаз горела ненависть. Не та, что заставляет слепо бросаться на обидчика, наплевав на последствия, не считаясь с ценой и плюя на последствия, совсем нет.

Это была спокойная, ледяная, полностью контролируемая эмоция. Гнев, который выплеснется лишь тогда, когда, по мнению девушки, придёт подходящий момент. Ярость, что подаст месть за свою месть в виде не просто холодного блюда, а настоящего мороженного, приправленного тщательно подобранным временем и ситуацией, так, чтобы объект этой ненависти прочувствовал максимум боли.

Страшные глаза спокойного человека, умеющего ждать своего часа, вот что это были за глаза.

И из перечисленной троицы лишь здоровяк имел достаточно мужества выдержать этот взгляд. Серёга и Тихон молча уставились себе под ноги, не смея даже глаз поднять.

— Я знаю, что ты имеешь право злиться. И знаю, что твоя злость более чем оправдана, — спокойно ответил Антон.

— Но если придёт день, когда ты решишь отомстить, я не позволю тебе это сделать. Так и знай.

— Я даже немного уважаю тебя за прямоту, — склонила на бок голову девушка. — И никак не пойму, что тебе могло так понравиться в этой змее, что ты на всё готов ради неё. Ты же понимаешь, что если не Костя, так кто-нибудь другой обязательно оторвёт её куриную башку? Если она, конечно, вдруг не образумится, во что я не верю от слова совсем.

— Мне хорошо с ней.