В интересах государства-1

Он был похож на моего папу - те же внимательные глаза и прямой римский нос, но более вытянутое лицо. Еще он был очень загорелым - редкость для жителей Петрополя. Явно недавно отдыхал в солнечных краях. Да и одежду носил… Модную, кричащую о статусе, очень дорогую. Словно хотел заявить всему миру о высоком доходе. В среде аристократов броские цвета были не приняты - сословие считало себя выше этого. Разве что эксцентричная Матильда частенько позволяла себе вольности.

— Дядя Андрей, — поприветствовал я.

Отец с неудовольствием на меня посмотрел.

— Михаил, я рад, что ты приехал. Но сейчас иди, пожалуйста, в дом.

— Можно я хотя бы сперва обниму племянника? — спросил гость.

Я пожал плечами, ожидая реакции отца. Тот с неохотой кивнул.

Мы обнялись, и дядя тут же отстранился. Я заметил, что ему было ужасно неловко.

— Простите, что помешал, да еще в такой день.

— Мог бы позвонить, — пуще прежнего нахмурился отец.

— Не мог, Коля… Ваше сиятельство. Не мог.

Мне показалось или дядя выглядел напуганным? Напряженным - точно, но это и неудивительно.

Все же визит туда, где тебя не рады видеть, мало кого оставит равнодушным. Но было в этом что-то еще. Я обратился к силе - Благодать чувствовала такие вещи тоньше.

Страх. Я отчётливо ощутил чужой страх. И гнев отца. Хорошо скрытый гнев, раздражение и… боль.

— Мне позволят войти? — спросил дядя Андрей и кивнул на дом.

— Сперва расскажи, зачем явился. Михаил…

— Я хочу остаться, — ответил я. — Как твой наследник, теперь я должен понимать, что творится и за пределами семьи.

Отец снял очки и устало потер глаза.

— Хорошо. Но не встревай, пожалуйста. Андрей, рассказывай. И, прошу, побыстрее. Нам скоро выезжать в церковь.

Я решил проявить участие и ободряюще кивнул. Дядя поймал мой взгляд и словно немного расслабился.

— Я здесь, чтобы предупредить тебя, Николай. Кажется, кто-то очень заинтересовался семейством Соколовых.

— И ради этого ты примчался из самой Москвы? — отец с недоверием взглянул на брата. — Почту и звонки отменили?

Дядя Андрей достал из кармана пачку сигарет и закурил.

Отец скривился - он не переносил запаха табака, но замечаний делать не стал.

— В том и дело, что я не могу доверять ни переписке, ни звонкам. Полагаю, меня могут прослушивать, — дядя выдохнул тонкую струйку дыма в противоположную от отца сторону. — И вас. А ментальная связь мне по понятным причинам более недоступна.

Отец кивнул. А я припомнил, что отсечение от рода предполагало и лишение Благодати.