Хроники мага-попаданца: другой мир.

Ворота здесь редко закрывались. В следующих воротах я увидел двух мальчишек, весело бегающих друг за другом.

А вот следующие ворота были закрыты. Интересно то, что сделаны были они явно лучшими мастерами Жемчужного Ханства. Я определил это по причудливому резному узору на двери. Такие делают только в Ханстве. Да и дерево своеобразное, оно растёт у них на берегах огромного озера, что размерами сравнится с Каспийским морем. Или с Чёрным морем. Эх, помню как ещё с родителями был там в Крыму на курорте... Ну так вот, у Жемчужников этот узор означает что-то вроде пентаграммы.

Он должен отгонять злых духов при подпитке магией. Так что явно там не простая птичка живёт. Ставлю, что мейдон.

Тем временем Роудс свернул и с этой улицы в какую-то арку. Я подумал, что мы приехали, но за аркой оказался длинный переулок.

Мы проскакали по каменной дороге ещё несколько домов и наконец повернули во двор. Тут была маленькая конюшня, где мы поставили лошадей. Помимо них тут были ещё две лошадки, которые хлебали воду из железного корытца.

На удивление, корытце не покрылось ржавчиной, а оставалось идеально чистым и блестящим. Наверняка этот эффект был достигнут благодаря магии.

Во двор выбежала наша мать, Веста.

-Мальчики! Как же я по вам скучала!

И она обняла нас. После были материнские объятья и распросы о нашем пути, за которыми плавно последовал сытный ужин, где я впервые увидел дядю Триоса. Ему было за сорок, магические способности он имел весьма посредственные. Несмотря на последний факт он зарабатывал на жизнь именно магией, а именно производством зелий.

У него была своя лавка. Налоги дядя тоже платил зельями. Лавка эта находилась недалеко от дома, на соседней улице. По словам дяди, где-то здесь, неподалёку должен быть переход на эту улицу через открытые дворы.

К слову у нас была ещё и сестра, Джессика, которая пропадала невесть где. По словам матери, та отпросилась днём к подружкам с ночёвкой. Я же пытался вспомнить сестру, однако у меня ничего не получалось.

Память Эрика хранила лишь смутный образ её, который точно не имел ничего общего с действительностью. Вообще его память стала всё хуже, зато моя, после того, как я попал в это тело только улучшилась и стала практически фотографической.

После ужина мы были предоставлены самому себе. Роудс пошёл к себе в комнату, а я сказал дяде, что иду изучить город, улизнул из дома, заучив на всякий случай его адрес. Мой путь лежал на север, к северному выходу с третьего круга.