Море

Серёжа любил меня до слёз, нервы его были на пределе. Моя красота магнитом притягивала все его взгляды. Карочи представляете какая у меня была реакция! Измученная морально и физически, я поняла что наши атношения вышли за рамки дружеских, и плавно переросли в бальшое чувство. Я стала его.

В который раз прихожу к убеждению что моя красота страшная сила. Однажды когда меня нес на руках правительственый-пенсионер в шапке-бобриком (памоему его звали Серёжа) он сказал, что его сердце не на месте и попросил чтобы я погладила его по мохнатой шапке.

И хотя в моей груди жила тревога, это дало положительный результат. Он застонал сквозь зубы и так заволновался что чуть было ни потерял правый ботинок.

Как известно канкретный успех на личном фронте зависит от самой женщины. В этом моё самое ниоспаримое преимущество! Чтобы использовать даже самый маленький шанс, в один из дней я выступила с заявлением в гламурно пазнавательной телипередаче «Каролева красоты». Это послужило первопричиной того, что вся страна от мала до велика стала присылать мне откровеные письма с намеками.

В основном солдаты, и заключенные взаконе. Было даже два эратичных письма из сумашедшего-дома. Все эти письма я собираю в коробку от обуви чтобы опубликовать в новой книге «Дневники чорной туфельки». Вот такая любовь.

Карочи вот какое это трудное дело: быть гламурной падругой, и нравиться людям.

Вот и нет же в её словах ничего особенного, обычные заметки в стиле «Cosmopolitan», только с ошибками. Почему я всё время думал о ней?

Я ворочался в постели, не в силах заснуть.

Шёл дождь, где-то далеко лаяла собака и плыл запах горящих кукурузных листьев… Но, может быть, это был только сон? А ещё мне снились бананы…

***

Я проснулся позже обычного. Лежал, прислушиваясь к самому себе, думал о девушке с рыжими волосами и никак не мог перестать. О, как бы хотелось мне снова увидеть её!.. Я казался себе персонажем ещё не написанной книги, героем неведомого романа, который не знает, как жить, но точно знает, что жить, как раньше, уже не сможет…

В редакцию я пришёл почти к одиннадцати.

Вова читал рукопись, делая правки на полях. За соседним столом что-то писала Оля, сидя на подложенной правой ноге.

– Привет, – помахал я рукой и пошёл за свой стол.

Делать ничего не хотелось. Просто сидел, глядя на бабочек, на Вову, на Олю, высокую шатенку с хорошей фигурой и богатым мужем.

Оля переменила позу и пригубила кофе из стоящей перед ней чашки.