Диос. Восхождение. ТОМ I

Я такой эгоист. Совсем не подумал, забыл... Прости, братец... Прости, мой маленький Кайо...

Заключённые притихли, внезапно сочувствуя этому несчастному сгорбленному человеку. Его горе было так велико, что заглушило все звуки. Были лишь его слёзы и его грусть.

***

Жак пытался найти в себе хорошее настроение, отчаянно признавая его отсутствие. Ему больше хотелось полежать под тёплым одеялом, окружённый несметным количеством книг.

Зияющая белизна прохода, ведущего к лестнице, тоже не смогла обрадовать. Отчего-то у него было очень плохое предчувствие, будто это не он сейчас радостный должен идти за заслуженной наградой, будто идёт он в руки смерти, что стояла с огромной косой у входа во дворец, и, словно банда бездомных псов, тщательно выжидала момент.

Всего, чего он хотел, так это иметь силу защищать своего господина, Люсио Ортеса. Ради этого он даже горбатился на его врага, позволяя бесчисленное количество раз унижать себя и топтать свою честь.

Но главное, что он смог посадить Кайо, о чём всегда господин и мечтал.

Именно этот ужасный человек разделил Совет, именно на нём лежит этот грех. Он поссорил сразу всех подчинителей, продолжая совершать убийства, плача и смеясь одновременно. Проход окончился. Жак окинул взглядом просторную залу и, схватив чёрную перилу, начал спуск по извилистой винтовой лестнице. Странное предчувствие не хотело отпускать его, словно зажимая в тиски.

Он так и не заметил идущего позади Фернанда, что так широко улыбался, словно стервятник на месте бойни.

Вскоре Жак вышел из Эль Барко.

Свежий ветер бороздил аккуратный ухоженный садик. Тут росли маленькие деревца. Они налились вкусными красными яблоками и тёмными, сочавшимися соком, сливами. Грушы висели, потихоньку дозревая. Кусты, в форме людей с луками или обнажённых дев, несущих над головой корзины фруктов, были аккуратно подстрижены и дополняли красоту сада.

Иногда попадались круглые клумбы, усеянные яркими цветами. Осы постоянно кружили вокруг тюльпанов, роз и лилий. Обычно такие клумбы были окаймлены невысоким забором, что сочетался с раскраской цветов.

Солнце уже стояло в зените. Утро плавно уступило место дню. Около ворот, представляющих собой полукруглые дверцы с розой и секирой, стоял Дези. Свой тёмный полушубок он сменил на широкий белый дублет поверх синей рубашки, цвета синяка. Его одежда была широка даже для него.

Гнилые пеньки зубов вперемежку с жёлтыми высвечивали изо рта, нос был по-прежнему груб, а глаза хитры и не предвещали чего-то хорошего.