Проклятье Милли

Он с криком отпрыгнул, уже готовясь к смерти, как вдруг раздался знакомый голос: «это я, быстрее, бежим, доверься...» Что ему ещё оставалось? В глубине души он ждал её, надеялся на помощь, знал, что она его не оставит одного... Как в прошлый раз…

Матвей бежал вслед за Милли, которая тянула его за руку. Они пробирались через мрак извилистыми ходами, лишь одной ей ве́домой дорогой. Светлее не стало, ученик по-прежнему не видел ничего.

— Милли, постой... — задыхаясь, хрипло произнёс Матвей, потянув девушку на себя. — Куда мы идём? Где Хлая?

— У неё мало времени.

Пока старуха занята девчонкой, я могу помочь, но если... — она замялась. — Я ведь не по собственному желанию, ты же знаешь? — в её голосе слышалось раскаяние и печаль.

— Знаю, — постарался успокоить её Матвей.

— Не останавливайся, я спрячу тебя от порабощённых ею душ, а потом отведу в зал, — она настойчиво потянула Матвея за руку, он не стал сопротивляться. — Заберёшь девочку и беги отсюда. И я прощу тебя, не возвращайся, уезжай подальше...

— Я без тебя не уйду.

— Дурак! — зло выпалила Милли. — Меня давно нет, а вы здесь, в этом мире. Старуха не всесильна, она не дотянется ни до тебя, ни до девчонки, если вы уедите!

Милли рывком потянула Матвея в сторону, так что он лишь чудом не запнулся. Коридор сузился, его ширины хватало, чтобы протиснуться лишь одному человеку.

— О каких порабощённых душах ты сказала? — решил нарушить повисшую тишину Матвей.

— Призраки, облачённые в паучьи тела, — прошептала девушка. — Вас ждёт та же учесть, а может и похуже.

..

— Старуха захватывает души людей и заставляет выполнять свою волю? — Матвея поразила мысль, что все ее слуги в прошлом такие же как он – неудачливые путники.

Милли резко остановилась. Матвей коснулся её плеча и ощутил, как девушку трясет. Она тяжело дышала, словно внутренне ведя борьбу с чем-то, а потом внезапно заговорила тихим голосом: «Она здесь, идет за мной... Беги вперёд, потом направо и вниз по ступеням... Спасайся! И запомни, её сердце в алтаре!»

Милли коротко вскрикнула, и на миг, Матвей увидел её грустное лицо, проступившее из темноты.

Она приблизилась, поцеловала его в щеку и исчезла. Ученик вновь остался один в кромешном мраке. Успокоив колотившееся сердце, он пошёл вперёд, выставив перед собой руки.

Сколько времени он брёл по узкому коридору, Матвей ни знал. Время в темноте текло вязко, как кисель, каждый шаг наугад был подобен вечности. Коридор изгибался, вилял, иногда становился ниже, что Матвею приходилось нагибаться.