Теория Ветра: Том I

Нож вошел между его ребер чуть левее грудины, туда, где пряталось сердце. После кучи смертей я теперь точно знал, где оно у человека. Топор глухо упал на землю, игрок безмолвно глотал ртом воздух, оседая на колени, не помогли ему ни наручи, ни поножи. По виду второго я понял, что убил сильнейшего из этой парочки. Но медлить было нельзя. Я скользнул вперед и уклонился от неумелого выпада. Все же быстро и внезапно махать увесистым молотом было невозможно, и я заранее знал, куда придется удар. Второго решил не убивать. Всадил нож в ладонь и ударил ногой в колено.

Он вскрикнул и подался назад, тогда я ударил снова, вложив всю силу, и его нога выгнулась в обратную сторону. Он грохнулся наземь и отполз к стене, громко стоная. Я быстро освободил первого от бремени наручей и понож. Вещи оказались редкого качества и неплохо добавляли к характеристикам. Его топор я зашвырнул в другой конец переулка, и наконец смог добраться до девушки.

— Где мои вещи? — спросил я, удивляясь спокойствию своего голоса, схватил чертовку за ворот и поднял на ноги.

— Что с тобой стало… — прошептала она испуганно.

Я непонимающе наклонил голову.

— Люди не меняются так быстро… — пищала она, чуть не плача, — кто ты? Неужели эта игра может… — голос ее обрывался из-за сдерживаемых где-то в глотке рыданий, — может вот так менять личность?

Перед глазами пронесся ряд сцен: жгучая брюнетка, обдавшая меня запахом свежести у входа в ванные, я, стоящий на коленях в душевой кабинке на залитом кровью поле, безумной улыбающийся и уже замахнувшийся, чтобы пронзить себе сердце, и наконец черная, непроницаемая маска Ника с кругом голубого, загадочного и непостижимого света.

На какую-то долю секунды радость поднялась из недр груди, радость, что я смог вырасти над собой. Но эта радость претила моей новой модели поведения, которой я хотел жить. Радоваться тому, что ты смог хладнокровно избить двух противников равносильна признанию, что одолеть сразу двух врагов — это что-то экстраординарное, то, чем следует гордиться. Я должен был думать иначе. Я должен быть хладнокровным. Бесчувственным и фанатичным. Как подземный ученый, ни на секунду не прекращавший своих исследований, что были ему дороже собственной жизни.

— Я буду пытать тебя до тех пор, пока не расскажешь, — сказал я, хватая ее руку и выделяя первый из пальцев, который собирался сломать. Сразу же сообразив, что с ней сейчас будут делать, девушка вздрогнула и быстро затараторила:

— Стой! Они у босса. Его зовут Гвал, я отведу к нему.