Теория Ветра: Том I

Какие-то из них были человеческие или походили на таковые, какие-то я узнавал лишь смутно, потому что они стояли в соответствующем ряду. Но вздрогнул я не из-за этого. Человек моего времени так часто видел расчлененку в фильмах и новостной ленте, что мог завтракать под такой видеоряд. Вздрогнул я оттого, что все это билось, содрогалось, моргало и, казалось, фокусировалось на мне. Стекло подсвечивалось, и я мог разглядеть внутренности в мельчайших деталях.

Кристалл на постаменте ярко сверкнул, и в дальнем углу отодвинулся плотный полог черной ткани, обнажив Ника.

Мужчина деловито прошел к стеллажу и положил на полку ручной бур, с которого падали каменные крошки. Подключив проводок к его ручке, мужчина повернулся ко мне.

— Удивлен? — спросил он знакомым монотонным голосом, и я вздохнул с облегчением.

— Да… хотя, если подумать, я ведь и сам приносил тебе трупы забойщиков.

— Но это ведь не трупы забойщиков.

Я усмехнулся.

— Я знаю, что ты хочешь спросить, — направился Ник к колбам, — ты хочешь знать, действительно ли здесь людские органы.

Да, действительно. Но все это — части тел членов ордена. В том числе и мои.

Неморгающим взглядом я смотрел на легкие, которые любовно осматривал ученый.

— И… зачем вы все это делаете? Вытаскиваете собственные внутренности, консервируете...

— Когда ты сражался с забойщиками, Майки, ты не думал, что будет, если они сломают доспех и вытащат тебя наружу? Даже герой в таком случае не сможет спастись. Я бы даже сказал, герою будет еще хуже, чем обычному человеку.

— Думал, конечно. Этого я боялся больше всего.

— Уверен, что у такого умного юноши не могла не возникнуть мысль: а что, если усиливающий артефакт будет находиться внутри тела, а не снаружи.

Я закусил губу. Эту идею я берег и лелеял, как главный козырь. Исследования по внедрению артефактов и оружия внутрь тела будут решающими в достижении максимальной силы, если, конечно, не обнаружится еще какой способ многократного усиления, в чем я сомневался.

— Признаться… — неуверенно начал я, — эта мысль не покидает меня до сих пор.

— Да-а, — протянул ученый, неожиданно засовывая руку в емкость с легкими. Я думал, что он сейчас все разнесет, но колба оказалась жестко прикрученной к полке. Обмякший орган заливал пол лаборатории зеленоватым раствором. Лишь сейчас я разглядел множество нитей, что тянулись к тканям со дна колбы. По нитям прошел разряд, и легкие значительно увеличились в объеме и потемнели.

— В легких наша кровь соприкасается с атмосферным воздухом.