В интересах государства-3. Аудиториум, часть 2

С самого утра на заднем дворе мелькали автомобили доставщиков продуктов и цветов, носились с метлами и тряпками горничные, а на кухне дым стоял коромыслом.

Только в кабинете отца царило спокойствие.

— С чем пожаловал? — спросил Патриарх, потянувшись к чашке с остывшим чаем.

— Хотел спросить, зачем ты устраиваешь ужин для Штоффов. Матильда Карловна выздоровела, помолвки не будет…

— Это знак благодарности Штоффам за то, что приютили тебя и подготовили к поступлению в Аудиториум. Кроме того, со Штоффами будет полезно поддерживать знакомство.

Ага. И приличным счетом как минимум в пяти банках, три из которых - зарубежные.

Отец закрыл свой гроссбух и уставился на меня с беспокойством.

— Почему тебя тревожат мои действия, сын?

— Просто не понимаю, зачем вся эта беготня. Впечатлить Штоффов у нас все равно не получится: они сами закатывают такие приемы, что не стыдно и императорскую фамилию пригласить. Насколько я понимаю, некоторую сумму в качестве компенсации за мое проживание ты уже отправил… Не будет ли наше внимание излишне навязчивым?

Патриарх добродушно улыбнулся, снял очки и аккуратно сложил их в футляр.

— Мне понятны твои опасения, Михаил. Должно быть, в твоем родном мире подобные порядки действительно могли быть расценены как навязчивость…

— Особенно притом, что мы с Ирэн едва не заключили союз, — добавил я. — Я опасаюсь, что Матильда может подумать о том, что мы не оставляем попыток с ними породниться.

— Ты все говоришь верно, Михаил, — кивнул отец. — Однако в этом мире никто не посмеет обвинить нас в излишней навязчивости. Наоборот, здесь благодарность почти не бывает чрезмерной. Мероприятие официальное, приглашение было отправлено по всем правилам. Да и сама программа предполагает лишь ужин. Если ты не станешь выказывать Ирине Алексеевне особых знаков расположения, то все будет хорошо. Кстати, где кольцо?

Я виновато улыбнулся.

— У Штоффов. Мои вещи еще не привезли из Лебяжьего. С ним все в порядке, я его не потерял.

— Славно, — отец поднял на меня глаза. — Что-то еще?

— Насколько все плохо?

— В смысле?

— В прямом. Насколько плохи наши дела? — Я обвел рукой пространство вокруг себя. — Ты продал земли…

— Не все.

— Тем не менее. Эта новость попала в газеты. Наверняка уже поползли слухи о нашем бедственном положении.

— Как будто раньше их не было, — вздохнул отец.