Сердце Дракона. Том четвертый

С пояса легко соскользнул простой кожаный кошелек, чьи тесемки так некстати перерезал клинок Шакха.

Меч оказался в руках Хаджара быстрее, чем его сознание успело сообщить телу, что то совершает жуткую глупость. Шакх, недавно победно смотрящий на оцарапанного Северянина, вдруг почувствовал, как сердце пропустило удар.

Ему показалось, что на долю секунды мир сузился. Истончился. Уменьшился. И все, что было вокруг — исчезло, оставив после себя лишь два ясных голубых глаза и пляшущего в них дракона.

От Северянина повеяло нечеловеческой, звериной яростью.

Как если бы Шакх по незнанию убил бы звереныша песчаного тигра и встретился лицом к лицу с безутешной матерью. В такой схватке исход может быть только один — кто-то должен умереть.

Меч Хаджара обрушился на голову Шакха быстрее, чем юноша успел понять, что происходит. Сила удара была такова, что в воздухе позади остались две белые полосы, а по земле плаца протянулись длинные вереницы трещин и порезов.

Прозвучал гулкий металлический звон, а затем земля задрожала.

В небо выстрелили каменные клыки.

Шакар, заметивший, как стремительно накалялась обстановка, успел как раз вовремя. Он встретил удар Северянина жестким блоком своего палаша. Вот только та сила, что была заключена в простом ударе, потрясала воображение.

Шакар сходился в тысячах битв с практикующими, десятки раз сражался с равными себе по силе истинными адептами. Но еще никто не мог заставить его руки дрожать. Не от страха. Вовсе нет. А от того, что они оказались еле-еле способны сдержать давление, вызванное всего лишь одним взмахом клинка.

Небесный солдат стоял по щиколотку в небольшом овраге, по краям которого поднимались каменные шипы. Его буквально вбил в землю удар противника. Придись такой по простому практикующему, а не адепту, и того рассекло бы так же легко, как сухое полено.

Сияние из глаз Хаджара ушло так же быстро, как и появилось. Дыхание выровнялось, и дракон внутри вновь заснул.

Убрав меч в ножны, Хаджар наклонился и бережно поднял отсеченный кошель.

— Прошу прощения, достопочтенный Шакар, — поклонился Хаджар после того, как привязал кошелек обратно.

— Ничего страшного, Северянин. — Ошарашенный Шакар сумел взять себя в руки и так же спокойно убрал палаш. — Наше солнце всегда немного странно действует на ваш народ.

— И ты прости, мальчик, — бросил Хаджар в сторону Шакха.

С этими словами он развернулся и пошел в другую сторону плаца. Все это время островитянин, делая вид, что спит, внимательно наблюдал за происходящим.