Маг с яростью дракона

— И тут заявился я, тот, от кого она и бежала.

Через два часа дебатов и прений о ценности человеческой жизни и неэтичности похищений, не важно по каким причинам, хрупкий мир был достигнут. Зейла решила остаться на острове, но Маргелиус полагал, что его заслуги в этом нет. Девушка с огромным интересом и восхищением поглядывала на Нерри из-под опущенных ресниц. Парень с драконом ей явно нравился. Маг ухмыльнулся, ну хоть в чём-то Нерри оказался полезен. Ради него девица готова поторчать на острове и оказать жизненно необходимую помощь его жене.

Маргелиуса Зейла сторонилась: он пугал её, да и грубое похищение она ещё не простила. Тот, видя, что одним своим видом доводит девушку до обморока, старался рядом не околачиваться.

Глава 23. Встреча со старыми друзьями

Маргелиус задумчиво провёл по гладким серебристым полоскам металла, опоясывающим его запястья. Да, некоторое время придётся поносить эти украшения на руках и серебряную цепочку на шее. Серебро больше не жгло, и если бы не эти украшения, то он благополучно позабыл бы о неудачном превращении в странника.

Он вздохнул и занялся делами.

В это время трубадур Весёлый Пройдоха стоял на коленях, и к его горлу был прижат нож. Руки были крепко связаны. События прошедших недель в один миг пронеслись у него перед глазами.

Ясень, вольготно развалившись, ехал на плече трубадура Весёлого Пройдохи, лениво ковыряя травинкой в зубах и предаваясь философствованиям о родословной и происхождении Пройдохи, к вящему раздражению того.

Иногда Ясень мог быть очень противным. Трубадур предпочитал не вспоминать то время, когда он решил отправиться с драконом спасать заточённого в саркофаг зловредного мага Маргелиуса Альгвардского. Что тот приходится ему отцом, а матерью — спятившая Великая Фея, которая оказалась совсем и не феей, а Айрис Альгвардской с Зандира, он любил вспоминать ещё меньше. Если бы не Ясень со своими подначками, то давно похоронил бы эти события в недрах памяти. Айрис писала ему несколько раз, и письма находили его в разных тавернах, но он молча отправлял их в огонь. Он не хотел иметь ничего общего со своими родителями.

Не то чтобы он винил их в том, что они не смогли его вырастить в силу сложившихся обстоятельств. Последнему он был скорее рад, подобная мысль вызывала только содрогание. Но он всю жизнь считал себя обычным человеком, не находил в себе решительно ничего магического. Принять действительность оказалось слишком тяжело.