Бельфеддор

Такие столбы возвышались по всему двору, в стенах блестели массивные бронзовые кольца, к которым приковывали особо опасных преступников.

Сегодня здесь было пустынно, Бельфеддору предстояло коротать ночь в одиночестве.

— Кто твой пленник, дружище? — поинтересовался Абатур, из любопытства увязавшийся за капитаном.

— Какой-то бродяга, — неохотно ответил Кселлос.

— Это его гиппарион? — спросил толстяк, похлопав Мрака по холке.

Гиппарион всхрапнул и обнажил крупные зубы, злобно покосившись на толстяка.

— Отличный жеребец, — восхитился он. — За такого не жалко никаких денег.

— Вот потому-то он и побудет здесь, на охранном дворе, — проворчал капитан. — Не очень-то я доверяю твоим постояльцам.

— Ты меня обижаешь, — оскорбился толстяк. — Я не принимаю у себя конокрадов.

— Тебе-то откуда знать, кто здесь останавливается? — усмехнулся капитан. — В твое заведение каждый день приходит две сотни человек, и столько же уходит.

— Это верно, — вздохнул Абатур. — Народу много, за всеми не уследишь. Между прочим, я мог бы купить этого жеребца и избавить тебя от хлопот.

— Не облизывайся. Жеребец принадлежал купцу Ксеттосу и будет отправлен его наследникам.

— А мечи тоже его? — спросил Абатур.

Он вытянул из ножен один из мечей Бельфеддора, по-прежнему привязанных к крупу Мрака.

— О, боги! — изумленно воскликнул толстяк. — Взгляни, дружище! Это же сталь! Ты знаешь, сколько стоит такой клинок?!

— Не трогай ничего! — прикрикнул на него Кселлос.

Он отобрал у толстяка меч и задвинул его обратно в ножны.

— Из этого каравана тебе ничего не достанется. Всех людей и все добро Ксеттоса я сдам коменданту Паттоко.

— Что я в тебе ценю больше всего, друг, так это твою неподкупность и верность долгу, — уважительно, хотя и с изрядной долей иронии произнес Абатур. — Ты настоящий солдат.

Воины привязали жеребца к кольцу в стене. Капитан сам проверил надежность узлов на руках пленника и спросил напоследок:

— Чего-нибудь хочешь?

— Если можно, воды, благородный господин, — попросил Бельфеддор.

— Подайте ему воды, — распорядился капитан.

Один из солдат зачерпнул из бочки большим ковшом и поднес его к губам пленника. Опустив голову, Бельфеддор вдруг увидел собственное отражение и в ужасе отпрянул. Факел на стене светил довольно ярко, и бывший раб Ксеттоса смог разглядеть себя вполне отчетливо.