Бельфеддор

— Видимо, кое-какие делишки Соттаноса всплыли на поверхность, и слухи дошли до императора, — говорил один человек другому. — Говорят, что император очень рассердился. Он не любит казнокрадов.

— Да, положение у Соттаноса сейчас незавидное, — согласился собеседник. — Все-таки, большие деньги очень меняют людей, причем не в лучшую сторону. Хотя кто бы удержался на его месте? Ведь строительство нового дворца велось три года в спешном порядке, и расходовались неимоверные суммы.

— Выходит, что Соттанос этим и воспользовался.

Продавал государственных рабов, отмечая их умершими, сбывал кое-какие материалы, просто прикарманивал средства. Это, конечно, всего лишь слухи, но люди зря болтать не станут. Хотя лично мне верится в такое с трудом. В бытность мою при дворе в Аттоко я слышал о Соттаносе, как о приличном, кристально честном человеке, хотя лично с ним знаком не был. Возможно, ты прав насчет того, что большие деньги портят людей. Как бы там ни было, для проверки император прислал другого своего советника — Октонноса. Он назначен комендантом дворца. Императорский караван прибудет через неделю. Если к тому времени Октоннос установит факт хищения, Соттаносу очень не поздоровится.

— А я слышал, что здесь каким-то боком причастен Омматоннатос, — произнес второй, понизив голос.

— Ну, самого наследника трона никто не посмеет обвинить, — ответил его товарищ так же тихо. — Император многое ему прощает. В любом случае все шишки посыплются на Соттаноса.

Бельфеддор повернулся к говорившим.

За соседним столом спиной к нему сидели двое людей, судя по богатым одеждам, какие-то аристократы.

— Прошу прощения, господа, — обратился к ним Бельфеддор. — Меня заинтересовал ваш разговор.

Аристократы обернулись. Один из них оказался стариком с голым черепом и аккуратной седой бородкой. Его товарищ был значительно моложе, решительное лицо и характерный блеск в глазах свидетельствовали о задиристом характере, свойственном, впрочем, очень многим молодым ногарским аристократам. На его поясе красовался легкий короткий меч.

— Тебя разве не учили, что нельзя подслушивать беседу благородных господ? — весьма недружелюбно поинтересовался молодой, — голос его звучал высокомерно и даже с вызовом.

— Еще раз прошу прощения, — учтиво извинился Бельфеддор, хотя демон посоветовал ему выбить зубы молодому грубияну. — Я случайно услышал знакомое имя и невольно прислушался к вашему разговору.

Молодой аристократ явно хотел ответить что-то грубое и дерзкое.