Бельфеддор

Неожиданно красавица очаровательно улыбнулась и нежно пропела:

— Неужели же наш благородный Кессеттос испугался ручного гиппариона? Я не могу в это поверить.

— Конечно, нет! — браво воскликнул аристократ.

Аттаннасис отступил в сторону, в его глазах появился озорной блеск. Бельфеддор подмигнул юному спутнику и тоже отступил на шаг.

Кессеттос решительно взялся за повод Мрака. В тот же миг гиппарион взвился на дыбы и мотнул головой, отбросив смельчака в сторону. Пролетев по воздуху, Кессеттос сбил с ног раба, спешившего к хозяину с блюдом в руках, и упал лицом прямо в горку фруктов.

Гиппарион угрожающе ударил копытом в плиты и окинул благородных господ своим дьявольским взглядом, издав все тот же странный звук — то ли сдавленное ржание, то ли не оформившееся рычание. Побледневшие аристократы отступили от грозного жеребца.

Аттаннасис весело расхохотался, ничуть не смущаясь тем обстоятельством, что присутствующие аристократы совсем не спешат разделить его веселье. Вид поверженного Кессеттоса, барахтавшегося во фруктовой мякине, так рассмешил юного студента, что он даже хлопал себя по коленям, заливаясь своим детским озорным смехом.

Кессеттос поднялся, с ненавистью глядя на Бельфеддора. Неожиданно Цемея рассмеялась. Тут же вокруг засияли угодливые улыбки. Уж если сама Цемея сочла инцидент забавным, приближенные аристократы не смели думать иначе и угодливо подхватили смех своего кумира. Лишь один Кессеттос стоял с видом крайней растерянности.

— Давайте поблагодарим нашего друга Кессеттоса за то, что не побоялся развлечь нас, — произнесла Цемея, одарив перепачканного аристократа очаровательной улыбкой.

— Не каждый решится на подобную забавную проказу. Он смелый человек.

Кессеттос сразу приободрился — похоже, он даже не уловил иронии в словах Цемеи.

— Да, я не боюсь показаться смешным, — самоуверенно заявил он. — Рад, что смог доставить тебе удовольствие, прекрасная Цемея.

— Приведи себя в порядок и скорее возвращайся, — сказала ему Цемея. — Я с нетерпением буду ждать тебя. Мне будет отрадно видеть такого храбреца подле себя.

Кессеттос прямо-таки раздулся от гордости, отчего стал выглядеть еще глупее и нелепее. Учтиво поклонившись госпоже своего сердца, он бросил на Бельфеддора взгляд, полный презрения, затем крикнул двух своих рабов и удалился.

— Ну, что? Прав я был? — тихонько спросил Аттаннасис Бельфеддора, едва удерживаясь от смеха. — Не дураки ли здесь собрались?

— Кто твой друг, Аттаннасис? — громко спросила Цемея. — Будь добр, представь его.