Император полночного берега

Из глоток хишимеров, наблюдавших за битвой их бога с простым смертным, вырвался вопль ужаса, когда Хорруг вырвал из груди Тота пульсирующее черное сердце. Ящер покачнулся, взревел в последний раз и опрокинулся на спину. Тело божества охватило призрачное сияние.

Десятки рук, пытавшихся утащить спутников Хорруга в свой мир, вдруг оставили свои жертвы и втянулись назад в стену. Арамеи наконец вырвались из страшных объятий живой стены и отбежали прочь. Минессис прижалась к груди Аррелия, дрожа от пережитого ужаса.

Свечение, охватившее тело Тота непроницаемым густым туманом, вдруг потоком сорвалось с места и исчезло в стене, оставив на плитах пола голый скелет ящера. Стена всколыхнулась в последний раз и вновь приняла свой обычный вид.

— Бог смерти ушел в свой мир, — сказал Аммат, поднимаясь на ноги.

Выглядел жрец значительно лучше, чем прежде — нездоровая бледность и синева под глазами исчезли, на щеках начал проступать румянец.

Хорруг повернулся к застывшим в растерянности хишимерам и громко произнес:

— Сердце вашего бога в моей руке! Прочь с дороги!

Никто не проронил ни слова в ответ.

Воины Азгадера и жрецы молча расступились в стороны. Хорруг и его спутники беспрепятственно покинули стены храма. Люди снаружи испуганно расступались, с ужасом взирая на живое сердце мертвого бога, пульсирующее в руке Хорруга.

Вскоре храм Тота и приверженцы мрачного культа остались далеко позади, путников укрыла ночь.

— Что мне делать с этим куском мяса? — спросил Хорруг.

— Разрубить?

— Отдай его мне, — потребовал Аммат.

Забрав у Хорруга сердце Тота, дромид бережно завернул его в тряпицу, которой недавно была перевязана его рука.

— Что с тобой, жрец? — недоверчиво спросила Минессис. — Совсем недавно ты умирал на глазах, а сейчас снова стал живчиком.

— Я нес силу Дромидиона, — ответил Аммат. — Простому смертному не дано выдержать мощь богов. Еще чуть-чуть, и я, наверное, умер бы. Но силой Дромидиона мы одолели Тота.

— Мы? — переспросил Тороний и усмехнулся.

— Лично я сам чуть не расстался с жизнью и могу сейчас разговаривать только благодаря этому упертому парню.

Аррелий хлопнул Хорруга по плечу.

— Что скажешь, дружище?

Хорруг задвинул свой меч в ножны, которые вручил ему Аммат у храма Дромидиона, и произнес:

— Ножны подходят.

— И это все, что ты можешь сказать?! — опешил Аррелий.

— Еще скажу, что нам пора домой. Наш поход слишком затянулся.

— Согласен, — рассмеялся Аррелий.