Император полночного берега

Император Нокатотос действительно был слаб как правитель развалившейся Ногарской империи, однако являлся могучим магом и довольно властным человеком, благодаря чему и совмещал императорский трон с креслом верховного жреца. Если бы Нокатотос вдруг узнал, во власти каких грез пребывает его супруга, наказание было бы незамедлительным и жестоким.

Все это в один миг пронеслось в голове Ксаннеи. Она никогда и никому не открывала своих истинных чувств к молодому воину и была поражена, что об этом известно чужеземному жрецу.

— Я не понимаю тебя, — сказала Ксаннея, справившись с собой.

— Достаточно того, что я тебя понимаю, — ответил Идигер.

Он приблизился вплотную к императрице и произнес:

— Отдай мне золото Бельфеддора, и я отдам тебе Икестоса. Я жду твоего решения три дня. Найдешь меня в трактире «Красная скала».

* * *

Обоз медленно продвигался в хвосте отряда. Поход длился уже несколько недель, однако добыча оставляла желать лучшего — повозки, отнятые у крестьян в захваченных селениях, были заполнены едва наполовину.

Хорруг шел пешком в середине обоза, рядом верхом на гнедом гиппарионе ехал Аррелий.

— Почему ты до сих пор не добыл себе коня, дружище? — спросил арамей. — У тебя уже не раз была такая возможность.

Хорруг пожал плечами.

— Зачем мне конь? Только лишние хлопоты — корми его, чисти...

— Пешком ты не захватишь богатую добычу. А коня в крайнем случае можно и продать.

— Кому продать? — Хорруг усмехнулся. — Вы, арамеи, — нищие, и грабите таких же нищих. В итоге все остаетесь ни с чем.

— Я заметил, ты не очень-то жаждешь драться, — произнес Аррелий.

— А я заметил, что мне не с кем драться. Да и не для чего. Я убивал своих врагов, чтобы выжить самому. Ваши же битвы лишены всякого смысла.

— Ты не прав, — возразил Аррелий. — Мы тоже сражаемся, чтобы выжить.

Хорруг покачал головой.

— Не пытайся обмануть сам себя. Ваши военные походы — всего лишь грабеж и разбой.

— Пусть так, но не делай мы этого, наши семьи умерли бы от голода.

— Попробуйте сами себя прокормить, как жители равнины, которых вы грабите, — предложил Хорруг.

Аррелий покачал головой.

— Ты видел, где мы живем. У нас нет ни лугов, где мог бы пастись скот, ни полей, где мы могли бы растить урожай, лишь дремучие леса. Мы не в состоянии запасти достаточно корма для боевых гиппарионов, в конце зимы большинство приходится забивать на мясо. Одной охотой не прожить, приходится выходить в степь. Не ты первый додумался, что можно осесть на земле.