Император полночного берега

Ногары пинками подняли пленников на ноги и повели прочь. Конюхи загнали захваченных гиппарионов в конюшню, слуги принялись разгружать повозки.

Царь собирался было вернуться в свои покои, но в этот момент во двор крепости галопом влетел всадник. Спешившись, он припал на одно колено перед Ксеностосом и склонил голову.

— Мой царь, прибыл императорский гонец, — сообщил он. — Он уже подъезжает к крепости.

— Встретим его здесь, — распорядился царь.

— Разумно ли? — тихо усомнилась царица. — Все-таки гонец императора..

.

— Именно поэтому, — жестко ответил царь. — Я ценю твои советы, Минессис, но не сейчас. Эй, поставьте мне кресло здесь!

Слуги поспешили установить во дворе высокое кресло, похожее на трон. Едва царь занял свое место, во двор въехали несколько всадников в тяжелом вооружении. Один из них держал в руке ярко-синий штандарт императора Ногары.

— Приветствую тебя, правитель Хорума, — произнес всадник со штандартом, натянув поводья.

Ни он, ни сопровождавшие его телохранители не спешились, что позволило им воздержаться от каких-либо поклонов и прочих выражений почтительности.

В этом положении императорский гонец смотрел свысока на правителя Хорума и его свиту, и царь вдруг понял, сколь нелепо должен выглядеть. Кроме того, гонец не назвал Ксеностоса царем, словно подчеркивая, что самопровозглашенный государь все же является подданным ногарского императора. Ксеностос запоздало признал разумным совет супруги. Пожалуй, действительно было лучше принять императорского посланника в покоях.

— Зачем ты приехал? — спросил Ксеностос, нахмурившись.

— Тебе надлежит принять посольство императора к царю Хишимера и обеспечить его людей всем необходимым, — объявил гонец.

Царь помрачнел еще больше.

— Можешь передать императору, что я позабочусь о его послах, — произнес он.

— Посольство уже в пути и скоро будет здесь, — сказал гонец. — Императору нет нужды в твоем ответе.

Сказав это, императорский посланник развернул гиппариона, пришпорил его и вылетел за ворота. Телохранители последовали за ним.

Царь взглянул на свою свиту и сказал одному из приближенных:

— Онессес, этот парень держался слишком нагло. Сделай так, чтоб он пожалел о своей дерзости.

* * *

В сопровождении дворцового слуги Идигер вошел в зал. Вдоль стен стояли лучники с натянутыми тетивами. В центре зала бились три воина, в одном из которых жрец узнал своего повелителя царя Азгадера.

— Что происходит? — спросил Идигер.

— Государю захотелось размяться, — тихо ответил слуга.